Я неслась к воротам академии, словно за мной гнались все демоны Нижнего мира. Впрочем, разъяренный отец был ничуть не лучше. Утреннее солнце било в глаза, подол платья путался в ногах, но я продолжала бежать, проклиная неудобную «приличную» одежду.— Марита! Немедленно остановись! — хриплый голос отца догонял меня вместе с тяжелым дыханием. — Ты позоришь наш род!Ни за что! Лучше умру, чем выйду замуж за старого хрыча Фердеса!
При одном воспоминании о его масляных глазках и потных ладонях меня передергивало от отвращения. Ноги гудели от бега, в боку нещадно кололо, но я продолжала мчаться вперед. Потертый саквояж — единственное, что успела схватить, сбегая из дома, нещадно оттягивал руку.
Кованые ворота академии Лавиморт казались спасительным маяком.
Еще немного!
Стоит только пересечь эту черту, и я окажусь под защитой надежных стен. Даже отец не посмеет нарушить право убежища — законы магического мира нерушимы!— Да чтоб тебя! — мясистые пальцы вцепились в ручку саквояжа. — Ты опозоришь весь род! Подумай о матери!Обычно аккуратно уложенные волосы на голове отца растрепались, а на щеках играл нездоровый румянец. — Пустите! — я дернула сумку на себя. — Я не выйду за него! Не заставите! Мама бы меня поняла!— Глупая, неблагодарная девчонка! — задыхаясь прорычал отец. — Я потратил состояние на твое обучение! Фердес — единственный шанс поправить наше положение! Он готов закрыть глаза на твою... неспособность к стихийной магии.— Плевать! — саквояж затрещал по швам. — Лучше буду полировать котлы в академии, чем греть постель этому старику!Краем глаза я заметила какое-то движение слева. Повернула голову и застыла от ужаса — к нам пошатываясь, медленно приближались три полуразложившихся тела. Мертвецы!
Настоящие ходячие мертвецы!
Их серая плоть свисала клочьями, обнажая потемневшие кости, а пустые глазницы испускали зеленоватый свет.— Папа... — пискнула я, отшатываясь.
Одна царапина — и мы оба трупы!Но отец, увлеченный попыткой отобрать сумку, не замечал опасности. А нежить была уже совсем близко — я слышала тошнотворный запах тлена и влажное чавканье их шагов по раскисшей после дождя земле.Внутри что-то щелкнуло. Темная сила, которую я старательно прятала последние месяцы, вырвалась наружу помимо воли. Едва заметная глазу волна ударила в мертвецов, разрывая их на куски. Меня окатило чем-то склизким и отвратительно вонючим.— Мерзость какая! — выругалась я, отплевываясь.Саквояж не выдержал борьбы и раскрылся, разбрасывая мои вещи по земле. Пара платьев, белье, книги — все вывалилось в грязь. Среди них мелькнул медальон матери — единственная ценная вещь, которую я прихватила с собой.— Ты... ты... — отец попятился, глядя на меня расширенными глазами. Процедил сквозь зубы, потрясая скрюченным пальцем, — А-а-а! Темная?! Моя дочь — темная! Теперь все встало на свои места! Твоя неспособность к стихиям...
