Встает заря у брега моря
и в сером небе облака
дождем питают все живое
и златом блещут берега.
Трава зеленая шуршала,
и ветер волновал ее
лесов густых стена стояла,
но ныне нет здесь ничего.
А здесь в пыли руины замка
не меркнет, пламенный металл
в тех подземельях очень жарко,
но возрожденья час настал.
Уже давно развеян пепел
и всюду бархатный туман,
но вот его уносит ветер
и снова замок виден нам.
Высоки башни, в небе стяги
и серебряные врата
и на пергаментной бумаге
давно забытые слова.
Коснешься, строк и в прах развеет
их дуновенье ветерка,
мираж исчез, истлели стены
кругом руины, пустота
Страж случайно заметил её, скользнувшую внутрь сторожевой башни. Неспешно он шёл, зная, что ему не застать её врасплох. Заранее обнажил меч, чувствуя её взгляд из темноты, не сулящий добра.
Страж вошёл внутрь башни, внимательно осмотрел всё и увидел синеющие на каменном полу капли крови суккубы. В нос ударил дурманящий запах, отчего он даже пошатнулся. «Должно быть, вампиров так же дурманит кровь людей», — успел подумать он, склоняясь над каплями и протягивая руку.
Страж коснулся пальцами капель, затем поднёс их к носу и глубоко вдохнул аромат. Голова закружилась, он едва не потерял равновесие. Он знал, что они называют себя перворождёнными: дети богов, дети ночи, полубоги. Эльфы и гномы называют их тёмными эльфами. Рыцари Утренней Звезды — его братья по вере — называют их инкубами и суккубами и стараются убить везде, где бы ни встретили.
Но кто они на самом деле? Ему не было суждено это узнать: он уже был сражён безжалостной сталью.
Было раннее утро, тьма уже отступила, хотя солнца ещё не было видно. Щебетали утренние пташки, парящие на прохладном ветру.
Человек, закутанный в серый плащ, из‑под которого выглядывали роскошные ножны богато украшенного меча, быстрым шагом шёл в сопровождении двух меченосцев. Он в задумчивости остановился возле распахнутой настежь двери двухэтажного каменного дома. В этом доме жил магистр ордена Утренней Звезды — хороший друг, учитель и сюзерен пришедшего.
Человек в плаще аккуратно заглянул внутрь и прислушался. В доме царили тишина и полумрак, едва одолеваемый немногочисленными, почти догоревшими свечами в канделябрах, таившими картину произошедшего. Ещё мгновенье — и очередная свеча, догорев, погасла, уступив хранящей тайны тьме.
Олмер медленно и почти бесшумно обнажил меч и медленно шагнул внутрь, где сразу почуял стоявший в доме запах крови. Меченосцы поспешно зашли следом; один из них чихнул, отчего Олмер вздрогнул и недобро посмотрел на виновника.
