1.
Запах страха не ошибается.
Я улавливаю его за мгновение до того, как открывается дверь процедурной. Терпкий, чуть сладковатый, с металлической ноткой адреналина – его невозможно заглушить никакими нейронными блокираторами. Тело можно купить, сознание можно скопировать, но химия страха остаётся неизменной уже миллион лет эволюции.
Я подношу чашку с кофе к губам и делаю последний глоток перед сменой. Кофе остыл, но я почти не чувствую разницы. Ещё одно «почти», которых становится всё больше с каждой реинкарнацией.
– Министр обороны прибыл, – голос ассистентки звучит в динамиках моего кресла ровно, безэмоционально. Идеальный голос цифрового помощника. – Процедура: полная чистка травматического блока. Одобрение уровня «Дельта».
– Видел, – отвечаю я, не открывая глаз.
Я всё видел ещё вчера, когда пакет поступил мне на подпись. Министр обороны этой страны, человек, который отдаёт приказы о применении оружия массового поражения, хочет забыть свою дочь. Три года назад она погибла в автокатастрофе. С тех пор, по данным его нейроинтерфейса, уровень кортизола в крови не опускался ниже критической отметки. Работоспособность упала на сорок процентов. Соматические проявления: язва желудка, бессонница, тремор рук.
Корпорация «Вечность» решила проблему за три дня бюрократии.
Я открываю глаза и смотрю на потолок процедурной. Матово-белый, с едва заметной пульсацией встроенных световых панелей, имитирующих естественный дневной свет. Дизайн утверждали психологи: успокаивающие тона, отсутствие острых углов, мягкое свечение. Люди должны чувствовать себя в безопасности, когда приходят убивать часть себя.
Забавно. Я сам проектировал эти протоколы.
2.
Министр входит, и я наконец поднимаюсь с кресла.
Он стар. Не по годам – по количеству переносов. Я вижу это сразу по едва заметной асимметрии движений, по той неестественной плавности, с которой он поворачивает голову. Четвёртое тело, не меньше. Мышцы ещё помнят предыдущие оболочки, и мозг посылает сигналы с лёгким опозданием, которое компенсирует нейроинтерфейс. Цифровые живут дольше, но двигаются как марионетки. Био двигаются хуже, но живут – острее.
– Господин министр, – я протягиваю руку. – Кристел Сакс, ведущий архитектор. Я буду сопровождать вас во время процедуры.
Он смотрит на мою руку с секундной заминкой – ритуал рукопожатия уходит в прошлое, Био ещё помнят его значение, Цифровые считают устаревшим протоколом. Но он пожимает. Ладонь сухая, горячая, с едва заметной вибрацией – нейроинтерфейс калибрует обратную связь.
