Вика
Холодный, колкий ветер свистел, разнося по улицам едкий запах копоти и несбывшихся надежд. Город-гигант, равнодушный и безликий, распахнул свои объятия, выпустив на Вику свой пронизывающий холод. Воздуха не хватало, легкие жгло, будто она вдыхала не кислород, а угольную пыль, оседающую где-то глубоко внутри. Каждый вдох давался с трудом, утяжеляя и без того сдавленное отчаянием сердце.
Чемодан, пропахший удушливой сыростью провинциального вокзала, тяжело волочился по щербато-грубому асфальту, отсчитывая каждый её несчастный шаг. Внутри этого жалкого узла не было ничего ценного. Пара заношенных платьев, которые мама так любила гладить, старая, ещё папина футболка, хранящая его запах, да выцветшая фотография, где они все трое смеются, счастливые, живые. Эти воспоминания – единственное, что у неё осталось. Единственное, что так яростно цеплялось за жизнь в её опустошенной душе. На родине, в их маленьком домике, всё было по-другому, тепло и безопасно. Теперь остались только пыль и тишина.
Их не стало чуть больше месяца назад. Месяц. Одна чертова луна сменила другую, а мир всё ещё крутился, люди спешили куда-то, смеялись, жили. А Вика… Вика словно оказалась вязком киселе, где каждое движение отдавалось болью, а время растянулось до бесконечности. Она всё ещё ждала их возвращения, верила, что вот-вот они откроют дверь, и мама привычно спросит: «Как там моя Викуля?». Но дверь оставалась закрытой. Навсегда.
Город-мечта, так он выглядел на картинках глянцевых журналов. Город-кошмар – вот как он встретил её. Она листала объявления в интернете, с наивной провинциальной верой в то, что мир справедлив и доброжелателен. Звонила по каждому, надеясь найти хоть уголок. Но каждый владелец квартиры оказывался хищным, пронырливым риелтором с голодным блеском в голосе.
– Комната? Конечно, голубушка! Сразу найдём тебе. Да такую, что закачаешься! За пятьдесят тысяч, не глядя, да ещё и с видом на Кремль! – Голос в трубке елейно растекался, а потом, после театральной паузы, следовало, как приговор: – Комиссия, ласточка, сто процентов! Ну, и за последний месяц, понятное дело…
Вика сжимала телефон до побелевших костяшек. Щипала себя, пытаясь отогнать дурной сон. Неужели они не видят? Неужели не чувствуют, как ей плохо? Как в кармане звенит последние триста рублей, отложенные на экстренный случай? Этих денег едва хватало на пачку чая и булочку. Слёзы текли, но не из глаз, они жгли где-то глубоко внутри. Каждая неудача царапала по сердцу, оставляя кровоточащий след.
Они отняли у неё всё. И не только смерть. Мошенники.
