Елена
Утро выдалось из тех, ради которых стоит просыпаться в воскресенье ни свет ни заря. Солнце заливало мир щедрым, ещё не жарким светом, и воздух пах так вкусно, что его хотелось съесть.
Сразу после завтрака мы с Марсом рванули в лес. Я врубила музыку погромче, опустила окно и запела во весь голос, не заботясь ни о слухе, ни о приличиях. Воскресенье, раннее утро. Никто не услышит, никто не осудит.
Эти прогулки давно стали моей отдушиной. Единственным местом, где можно было выдохнуть. Работа за последние годы вымотала до состояния выжатой тряпки — мне казалось, что я не живу, а обслуживаю бесконечную очередь чужих задач. Короткие отпуска не спасали: две недели дня на размораживание, а потом снова в упряжку. Я не умела говорить «нет», и этим пользовались — охотно, привычно. Да, платили. Но деньги давно перестали что-то компенсировать. Хотелось одного: снять с себя всё. Ответственность, контроль, вечную необходимость думать за всех. Хоть на день. Хоть на час. Просто — остановиться. А вообще хотелось йогурта и на ручки, но приходилось заливать литры кофе и работать, работать, работать.
Марс на заднем сиденье нетерпеливо тыкался мокрым носом мне в ухо. Он прекрасно знал, куда мы едем, и от нетерпения не мог усидеть на месте. Перебирал лапами, повизгивал, мотал хвостом так, что раскачивал машину.
Свернула на грунтовку, быстро припарковалась. Как и ожидалось, ни единой души. В такую рань здесь можно встретить разве что таких же сумасшедших собачников, как я. Стоило открыть дверь, Марс вылетел стрелой, ткнулся носом в землю и понёсся вперёд, задрав хвост победным флагом.
Я шла за ним не торопясь, запрокинув голову. Небо было удивительно голубым с редкими облаками, похожими на клочья растрёпанной ваты. Зелень вокруг ещё хранила ту особенную, весеннюю сочность яркую, какая бывает только в конце мая.
Ступив на тропинку, ведущую в глубь леса, я с наслаждением вдохнула полной грудью. Воздух пах землёй, хвоей и разогретой на солнце смолой. Маршрут был уже стандартный, мы гуляли здесь чередуя направления.
На любимой полянке, той, где тропинка раздваивалась, предлагая выбор, я присела на поваленное бревно. Прислушалась. Лес звучал и молчал одновременно: шелестел листвой, щёлкал дроздом где-то в кроне, дышал и при этом был наполнен такой глубокой, первозданной тишиной, будто весь мир уснул, а я забрела в чужой, нетронутый сон. Марс умчался в ближайшие кусты, шуршал там, фыркал, занятый своими важными собачьими делами. Как же хорошо: тихо, никто ничего не требует, телефон молчит, вокруг ни-ко-го.
