Утром брат прислал фотографию разобранного кухонного крана. На столешнице лежали два разводных ключа, три резиновых кольца и деталь, которой, по его мнению, в исправном кране быть не должно.
«Отец говорит, лишняя. Мать перекрыла воду во всей квартире. Ты в субботу приедешь?»
Я стоял на светофоре за грузовиком, из-под которого капала грязная вода, и прикидывал, успею ли после полёта заехать в магазин сантехники. На сегодня у меня был более дорогой предмет с сомнительным количеством деталей. Его собирались разогнать до девяти целых восьми десятых числа Маха.
— Приеду, — надиктовал я. — Пока ничего не выбрасывайте. Особенно отца.
Брат ответил поднятым большим пальцем. Светофор переключился, грузовик тронулся, оставив на асфальте мокрую полосу. Я убрал телефон. За поворотом уже показались ограждение испытательного центра и мачты освещения над бетонным полем.
У КПП пришлось ждать. Въезд перекрыл чёрный микроавтобус; из него выходили мужчины с одинаково неподходящей для раннего утра осанкой. Один нёс тонкую папку в опечатанном чехле. Из-за него офицер охраны успел проверить мой пропуск, вернуть его, посмотреть вслед папке и попросить пропуск ещё раз.
— Капитан Шишка. Испытательная бригада.
— Вижу. Сегодня особый порядок.
— Машине тоже представиться?
Он взглянул на заднее сиденье, где лежала сумка с формой, и наконец поднял шлагбаум.
На стоянке меня встретил Климов. Ведущий инженер держал планшет под мышкой, а бумажный стакан — так далеко от себя, словно опасался заражения.
— Не пей кофе, — сказал он вместо приветствия.
— Ты теперь и медицинскую часть ведёшь?
— Автомат помыли. По-моему, забыли закончить.
Я забрал сумку из машины. Климов ждал, пока я закрою дверь, и только потом протянул планшет.
— Предел по температуре уменьшили на двенадцать градусов.
Я перестал искать в кармане ключи.
— После ночной проверки?
— После повторной обработки. Правый датчик даёт устойчивую прибавку. С железом всё в пределах, но запас считаем по худшему варианту.
Мы отошли с проезда. Я открыл графики, сопоставил новую границу с режимом последнего полёта и вывел предполагаемый полный профиль. Расчётная кривая подбиралась к ограничению неприятно близко.
— Тогда выдержка на максимуме короче.
— Возможно, придётся уйти до восьмой секунды.
— Не «возможно». Упёрлись в предел — прекращаю.
— Я об этом уже доложил.
— Кому?
Климов посмотрел в сторону административного корпуса.
— Всем, кому сегодня хочется красивого результата.
Вот теперь стало понятно, почему он ждал меня на стоянке, а не у самолёта. Я расписался в ознакомлении и вернул планшет.
