ГЛАВА 1: ПЕСОК В ЛАДОНЯХ, ВЕТЕР В ГРУДИ
Ветер с моря пах не свободой. Он пах рыбой, дешевой смолой и чужими жизнями. Для Кая это был идеальный запах – густой, навязчивый, способный перебить даже сладковатый аромат горячего песка, который, казалось, навсегда пропитал его кожу. Здесь, в портовом городе Вергарии, за три тысячи миль от раскаленных дюн, о нем никто не слышал. Здесь он был просто Лекарем, странствующим знахарем с востока, чьи снадобья иногда – не всегда, но иногда – помогали. И за это ему платили монетами, хлебом и временным приютом, а не страхом или поклонением.
Дом, в котором он сейчас находился, был беден, но чист. В единственной комнате пахло луком, влажным полотном и болезнью. На грубой постели, укрытый пятнами от жары, лежал мальчик лет восьми. Его звали Мико. Три дня назад его сразила морская лихорадка – болезнь, принесенная с южных островов, от которой умирал каждый третий.
Мать, худая женщина с руками, изъеденными щелочью от стирки, смотрела на Кая глазами, в которых выгорела вся надежда, остался лишь привычный ужас.
– Он не говорит уже сутки, – прошептала она, как будто боялась разбудить не ребенка, а саму смерть.
Кай кивнул, не глядя на нее. Его внимание было сосредоточено на мальчике. На горячем, почти прозрачном лбу. На синеватых прожилках под тонкой кожей. Он положил ладонь на грудь ребенка, закрыл глаза и прислушался.
Раньше он слышал песню песков – гулкую, древнюю, полную силы. Он слышал звон мечей Империи Железа и крики сражающихся. Теперь он слушал тишину внутри маленького, угасающего тела. Искал в ней сбой, горячую точку инфекции, холодную зону отступающей жизни.
Внутри него самого что-то шевельнулось. Не магия, не сила – нечто иное. Ощущение, похожее на тихий скрежет наждака по кости. Это был песок. Всегда песок. Не метафора, а физическая реальность. Он чувствовал, как микроскопические кристаллики, порождение той древней силы, что пробудила Стражей Дюн, медленно, неумолимо путешествуют по его сосудам, замещают плоть, перестраивают его изнутри. В моменты сосредоточения, стресса или усталости процесс ускорялся.
– Воды, – тихо сказал он.
Женщина метнулась к кувшину. В эту секунду Кай позволил «этому» подняться к поверхности. Не для власти, а для чувствования. Тончайшая, невидимая глазу дрожь прошла от его грудной клетки к кончикам пальцев. Он увидел не глазами: он ощутил болезнь мальчика как узор. Узор спутанных, воспаленных нитей, горящее пятно в легких, слабую, прерывистую пульсацию сердца.
