Когда всё началось, никто не думал, что конец старого мира будет выглядеть как чёрный кот с белым пятном на груди.
Его звали Пончик.
Имя было идиотское, но менять его никто не стал. В бывшем институте номер двенадцать, где мы строили искусственный разум, вообще было не до красивых названий. Здание стояло за городом, в лесу, среди ржавых антенн и бетонных коробок. Когда-то там делали что-то для военных. Потом бросили. Потом туда пришли мы, завезли новые серверы, лабораторные кресла, автономные генераторы и одну идею, от которой у всех горели глаза.
Мы собирались создать разум, который поймёт устройство вселенной.
Не просто умную машину. Не помощника. Не очередной чат-бот для богатых людей. Нет. Мы хотели сделать штуку, которая ответит на вопрос, почему вообще всё существует. Откуда берётся сознание. Почему физика такая, какая есть. Есть ли у мира границы. Есть ли у него автор. Есть ли что-то выше нас.
Проект назывался «ЛОГОС».
Звучало громко, почти нагло.
Но деньги были частные, начальство безумное, а лучшие головы из двух стран сидели в одном коридоре и ели лапшу из стаканов под гул охлаждения. Так что никто не жаловался.
Я был там обычным техником. Не гением. Не создателем. Просто человеком, который чинил стойки, менял блоки питания, следил, чтобы система не перегрелась, и иногда слушал, как великие люди спорят о Боге, информации и природе времени.
Меня звали Кирилл.
Доктор Вера Белова, глава проекта, говорила, что мы стоим на пороге новой эпохи. Аркадий Фомин, главный математик, говорил, что эпоха — это красивое слово для катастрофы. Лена, биоинженер, говорила, что если катастрофа будет оплачена вовремя, она согласна и на эпоху.
А Пончик ничего не говорил.
Он просто жил в лаборатории.
Никто точно не знал, откуда он взялся. Охрана клялась, что не пускала животных. Лена уверяла, что зимой подобрала его у вентиляционной шахты, дрожащего и злого. Вера делала вид, что кота не существует, но сама же оставляла ему куски индейки из своего контейнера.
Пончик был самым обычным котом. Чёрный, гладкий, с жёлтыми глазами и выражением морды, будто все вокруг ему уже надоели. Он спал на тёплых серверах, воровал еду, один раз перегрыз кабель в кабинете Веры и чуть не сорвал неделю калибровки.
Все его ругали.
Никто его не выгонял.
За день до запуска «ЛОГОСА» в лаборатории почти не спали. Финальная сборка, тесты, проверка интерфейса, синхронизация нейроматрицы. Главный зал выглядел как операционная для космического корабля: белый свет, прозрачные панели, кресло с дугой интерфейса над головой и круглая камера ядра за стеклом. В центре этой камеры висел сам «ЛОГОС» — не в виде робота, не в виде экрана, а как сеть из тысяч светящихся узлов, связанных тончайшими линиями. Похоже было на живое созвездие, запертое в клетке.
