За столом из грубого сплава сидели двое мужчин.
Нет, не сидели – они возвышались, заполняя собой всё пространство кабинета. Два исполина. Оба высокие и мощные, как шахтёрские гидравлические стойки. Тот, что поближе, был немного шире. Его плечи, казалось, не помещались в дверном проёме. Короткая стрижка, ничего не выражающий взгляд.
Второй, в глубине за массивным терминалом, был таким же высоким, но чуть менее монструозным. В дорогом, небрежно накинутом пиджаке, который всё равно не мог скрыть силуэт мощных плеч. Его черты были острее, а взгляд – живым, быстрым, изучающим. Именно он кивнул, приглашая войти.
– Мирра* Восс? – спросил он. – Садитесь. Я сильвр* Грэг. Этот уважаемый сильвр – мой брат, тоже сильвр Грэг.
Контора по займу куда мне пришлось обратиться называлась «Дважды Грэг».
От этих двоих так и веяло угрозой, закалённой в местных разборках. Слава о братьях Грэг переходила из уст в уста среди жителей новой колонии землян.
Я молча кивнула и опустилась на край кресла, сжимая в потных ладонях старый планшет со своими данными.
– Я по поводу займа, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мне нужен кредит. На покупку жилого модуля в секторе «Альфа».
Тот, что был помягче – Сильвр Грэг-управляющий – медленно откинулся на спинку кресла. Его брат даже не пошевелился.
– Модуль в «Альфе»... Солидный выбор. Дорогой. Банк отказал?
– Банк требует вид на жительство. А для ВНЖ нужно либо пять лет прожить на Экзоне, чего у меня нет, либо... – я запнулась, – либо иметь в собственности недвижимость. Замкнутый круг. Либо быть женой местного жителя, но это вообще самый нереальный вариант.
– Классическая история для новоприбывших, – констатировал он. Его взгляд скользнул по моему простому комбезу, который я купила ещё на Земле, по моему лицу, на котором, я уверена, застыла смесь надежды и отчаяния. – Сумма немалая. Процент – сорок годовых. Просрочка в неделю – удвоение долга. Просрочка в месяц... – он многозначительно посмотрел на своего брата. Тот-Грэг, молчаливый, лишь слегка пошевелил пальцами, будто разминал их перед боем.
Я сглотнула. Сорок процентов... Это грабёж. Но выбора не было. Каждый день, проведённый без доступа к уникальной флоре Экзона, был очередным шагом бабушки к точке невозврата.
Болезнь Эрозии Памяти неумолима. Вчера бабушка пыталась накормить кашей робота-сиделку, позавчера решила, что он – её давно погибший муж, и пыталась с ним станцевать.
А что будет завтра? Мысль об этом сжимала сердце ледяными тисками.
– Я согласна, – выдохнула я.
Братья переглянулись, а я почему-то почувствовала себя образцом на витрине.
