Глава 1. Покойник пришёл лично
Домовой сидел на краю стола, болтал босыми пятками и с видом оскорблённого аристократа отказывался признавать себя совместно нажитым имуществом.
— Я, между прочим, личность, — заявил он, поправив жилетку, сшитую из кухонного полотенца. — У меня характер, вредные привычки и аллергия на его новую жену.
Мужчина напротив Миры Сказовой побагровел так старательно, словно надеялся выиграть спор не аргументами, а оттенком лица. Рядом с ним сидела женщина в дорогом пальто, с идеальной укладкой и выражением человека, который пришёл за справедливостью, но по дороге решил прихватить ещё и чужой холодильник.
— Он жил в моей квартире, — упрямо повторил мужчина.
— Я жил при батарее, — уточнил домовой. — Это разные вещи. И вообще, Витя, квартира была записана на твою мать, а ты там только пыль разводил и носки под диваном культивировал.
— Вы слышите? — Витя ткнул пальцем в домового. — Он меня оскорбляет.
— Пока только характеризует, — спокойно сказала Мира.
Она сняла очки, положила их рядом с раскрытой папкой и посмотрела на клиента так, как обычно смотрела на людей, добровольно приносящих ей головную боль в красивой обложке. За окном её кабинета Москва жила обычной пятничной жизнью: машины стояли в пробках, прохожие спешили к метро, курьер на электросамокате почти сбил мужчину с пакетом из пекарни, а над крышей соседнего бизнес-центра лениво переливалась защитная руна, которую обычные люди принимали за рекламную подсветку.
Офис юридической конторы «Сказова и партнёры» занимал весь третий этаж старого особняка в тихом переулке недалеко от Чистых прудов. Вывеска у входа обещала помощь в имущественных, наследственных и договорных спорах. Ни слова о проклятиях, домовых, русалочьих алиментах, кредитах под залог души и спорах о праве пользования заколдованными зеркалами. Мира считала, что лишняя честность вредна для бизнеса, а магический мир и так прекрасно находил дорогу к её двери.
— Давайте ещё раз, — произнесла она тем голосом, после которого даже судебные приставы начинали вспоминать о вежливости. — Вы хотите включить домового Федота в раздел имущества после развода?
— Да, — отрезал Витя.
— Как бытовую технику?
— Как ценность.
Федот оскорблённо икнул, потом спрыгнул со стола, шлёпнул босой пяткой по паркету и выпрямился во весь свой рост. Рост у него был с трёхлитровую банку, но достоинства хватило бы на генерала.
— Я ему, значит, двадцать лет чайник грел, носки прятал, тёщу из кухни выживал, тараканов воспитывал, чтобы строем ходили, а он меня в ценности записал. Мира, родная, засуди его до седьмого колена.
