Глава 1. Серебряный росток
Берестье провожало своих мёртвых тихо.
Здесь не любили громких причитаний, не били в колокола без особой нужды и не оставляли на могилах ярких цветов. Старики говорили, что покойникам не нравится шум, а цветы слишком быстро вянут, напоминая живым о том, что всё прекрасное однажды обречено увянуть вместе с ними.
Поэтому, когда умер Ратибор, его похоронили на рассвете, под низким серым небом, без долгих речей и лишних слёз.
Только ветер ходил между могильными крестами, шевелил сухую траву и трогал ветви старых берёз, словно пытался сказать что-то тем, кто ещё мог его услышать.
Мирослава стояла у свежей могилы и не чувствовала холода.
Хотя ноябрь выдался ранним. Земля уже схватилась тонкой коркой льда, на лужах возле кладбищенской ограды блестела мутная плёнка, а ветер пробирался под шерстяной платок и щипал щёки. Но Мира словно оказалась отделена от всего этого невидимой стеной. Она смотрела на тёмную землю, на простую деревянную дощечку с отцовским именем и никак не могла поверить, что всё закончилось.
Ратибор больше не вернётся.
Не откроет дверь, когда она войдёт в дом, не спросит, почему опять промокла, не станет ворчать, если она забудет закрыть ставни перед ночным ветром. Не попросит принести воды из колодца и не будет сидеть у окна, перебирая старые травы, которые собирал даже тогда, когда уже почти не мог выходить из дома.
Она знала, что отец болен. Знала, что дни его сочтены. Последние месяцы он почти не вставал с постели, а по ночам часто просыпался и смотрел в темноту так, словно видел там кого-то невидимого для остальных.
Но знать о смерти и встретить её лицом к лицу оказалось совершенно разными вещами.
— Пойдём, Мирослава, — тихо сказала соседка, старая Дарья. — Простудишься.
Мира не ответила.
Дарья постояла рядом, поправила платок и вздохнула.
— Отец твой был человеком непростым. Но добрым. Земля ему пухом.
— Спасибо.
— Ты теперь одна осталась?
— Одна.
— Не совсем, милая. В деревне мы друг друга не бросаем.
Мира кивнула, хотя слова соседки не принесли облегчения. Она не хотела, чтобы её жалели. Не хотела слышать, что время лечит, что нужно держаться и что жизнь продолжается. Все эти слова казались пустыми, когда перед глазами стояла свежая могила.
Когда люди наконец разошлись, Мира осталась одна.
Она опустилась на колени, осторожно убрала с земли маленькую сухую веточку и положила возле креста пучок полевых трав. Отец любил их запах. Особенно полынь и чабрец. Даже в последние дни, когда его пальцы почти перестали слушаться, он просил принести ему свежие веточки и долго держал их у лица.
