За громадными, столетними ветвями деревьев, в таком сказочно-дремучем лесу, что уже сложно найти в наш век, под вечерним сводом серого, занесённого мрачными слоистыми тучами осеннего неба, танцевала пара. Ручей скользил по небольшой, скрытой от посторонних глаз поляне, огибая массивный камень. На этой глыбе удобно устроился фавн, который насвистывал на своей старой, как мир, деревянной флейте очаровательную мелодию для танца.
Нельзя было сказать, что пара танцевала в какой-то определённой последовательности движений. Названию этого танца скорее подошёл бы индийский божественный танец «раса», чем привычные нам земные пляски. Может быть, пара вообще стояла на месте, а танец происходил где-то далеко, за пределами понимания реальности как таковой. Может быть, пара левитировала над поляной, а весь мир под их ногами незаметно исчезал в мистической дымке времени. Может быть, ничего того, что я описываю, вообще не было. А может быть, этот танец продолжается и прямо сейчас.
Возлюбленная и возлюбленный. Девушка, воздушная брюнетка с волнистыми волосами по статную грудь, светилась счастливыми глазами и яркой влюблённой улыбкой. Её глаза завораживали своей глубиной, в них можно было окунуться, раствориться в песках карих барханов. Она смотрела на своего кавалера долго, почти не моргая, поглощая этим жадным, даже опасным, взглядом. Возлюбленная видела мир идеалистически, может быть именно поэтому её украшала идеально-белая нежная кожа и идеально-чёрное длинное платье с открытыми плечами…
— Почему чёрное платье?! — недоумённо воскликнула возлюбленная, с уже привычным возлюбленному азартом в глазах, — Я видела себя в белом платье!
— Потому что ты идеалистка, — спокойно, немного заигрывая, ответил возлюбленный.
— Какая ещё идеалистка? — заулыбалась она.
— Во-первых, моя идеалистка. Во-вторых, у тебя всё должно быть идеально, — ответил с широкой улыбкой он.
Возлюбленная робко поправила волосы, но тут же, не понимая ход мыслей партнёра, спросила:
— И что это значит?
— Это значит, что у тебя, как ты сама знаешь, идеально-белая нежная кожа и в противовес к этому идеально-чёрное платье, — продолжал возлюбленный.
Она покачала головой с выражением, по которому бессловесно можно было понять: «Туше».
— Это ты идеалист, — сказала она, подмигивая, — сам ведь написал этот отрывок.
Возлюбленный, подмигивая в ответ, осторожно поднял руку к прекрасным чёрным волосам девушки:
— Да. И главный мой идеал – это ты, солнце.
Возлюбленная приложила свою бледную щёку к руке партнёра:
— Луна, милый.
