Дождь сегодня был особенным. Он не просто лил — он будто пытался прижать город к земле, вымыть из него остатки жизни, превратить всё в серую кашу из асфальта и мусора. Селена шла по пустынной улице уже второй час. Подошвы её туфель давно превратились в губки, впитавшие всю грязь этого проклятого места, но она не останавливалась. Она не могла остановиться.
В голове, как заезженная пластинка, крутился один и тот же голос: «Всё будет нормально, Селена». Итан. Она помнила, как он проверял свет на кухне. Она помнила, как он смеялся над её попытками приготовить ужин. А теперь в памяти осталась только пустота, заполненная серым туманом его исчезновения.
Она остановилась перед старым, покосившимся зданием. Оно выглядело так, будто его вырезали из другой эпохи и втолкнули сюда силой. Окна — чёрные глазницы, выбитые стёкла, облупившаяся краска. Над входом висела вывеска, буквы на которой дрожали, будто были написаны не краской, а жидким светом:
«Контракты. Исполнение желаний. Цена известна не сразу».
Селена потянула за ручку двери. Та поддалась с неохотным стоном, будто не видела посетителей десятилетиями.
Внутри было тихо. И эта тишина была физически ощутимой — она давила на перепонки, как глубина океана. Воздух пах озоном, старой пылью и чем-то неуловимо сладковатым, напоминающим разложение. В центре огромной комнаты, лишённой мебели, стоял стол из тёмного дерева. Его поверхность была такой полированной, что в ней, как в чёрном зеркале, отражалось потолочное перекрытие.
И за этим столом сидел он.
Ксар не пошевелился, когда она вошла. Он словно был частью интерьера, архитектурной ошибкой этого места. Чёрная одежда, воротник которой скрывал шею, безупречно прямая спина. Он не смотрел на неё сразу — он изучал какой-то документ, лежащий перед ним, с такой концентрацией, будто от этого зависело равновесие миров.
— Ты опоздала, Селена, — произнёс он, не поднимая головы. Голос был сухим, лишённым всякого эха, будто он произносил слова прямо у неё в сознании.
Селена сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного страха. Она сделала шаг вперёд, подошвы хлюпнули по грязному полу.
— Я вообще не должна была приходить, — выдохнула она, стараясь придать голосу уверенности, которой у неё не было. — И я не звала тебя по имени.
Ксар медленно поднял взгляд. Его глаза… это было самое страшное. В них не было зрачков, только бесконечная, переливающаяся рябь. Он смотрел не на её лицо, а куда-то глубже — туда, где ещё теплились остатки её памяти об Итане.
— Ты пришла, — просто сказал он. — А значит, ты всё решила. Тебе нужен контракт.
