Что значит проснуться в холодном поту, я до конца проинтуировал, когда после аварии патрульного звездолета и полной потери сознания, очнувшись, обнаружил перед собой Дон Кихота.
Почему именно Дон Кихота, ответить не могу – видно, где-то в памяти (а память у меня о-го-го – петабайты!) что-то щелкнуло, замкнулось. Пытаясь отползти от склонившегося надо мной «человека», я перепугался не столько оттого, что надо мной склонился «человек», а именно Дон Кихот.
С «человеком» я еще как-нибудь совладал, а вот с рыцарем печального образа – извините. Я на пятой точке, помогая себе локтями, попытался дать деру. Через несколько метров остановился, и остановил меня на удивление абсолютный ужас, отразившийся на лице аборигена.
Абориген протянул ко мне руки и взмолился.
– Достопочтенный сеньор, я не имел в виду…
Это обращение окончательно добило меня. Я лег на спину, закрыл глаза и сдался – ешьте меня, ребята. Терзайте плоть, впивайтесь клыками, только смотрите, клыки не обломайте. Во-первых, я невкусный, во-вторых, у меня плоти с гулькин нос, в-третьих, дайте мне только прийти в себя, и мы еще посмотрим, кто из нас достопочтенный сеньор, а кто профессиональный сталкер.
Я не привык много брать на себя, но в космической пехоте вряд ли найдется с десяток таких, как я, мастеров ближнего боя и умельцев маскировки.
Вспомнив о маскировке, в ту же наносекунду я приобрел вид натурального камня. Сам хитро глянул на опешившего идальго.
Тот обернулся и голосом полным отчаяния воскликнул.
– Санчо, верный Санчо! Взгляни, до какой степени в этой округе распоясались демоны. Только я хотел помочь несчастному созданию, как они утащили его.
«Несчастное создание» – это, по-видимому, я.
Мне стало обидно. Если кого-то из нас и можно назвать несчастным, то, скорее всего, этого долговязого старикашку в нелепом шлеме, напоминающем донышко примитивного звездолета. В этот момент память подсказала, шлем называется «тазик брадобрея», и этот придурок, так отчаянно переживавший за меня, попавшего в лапы демонов, посчитал его лучшей защитой от всякой напасти, как то: холодного оружия, бластера, деформатора потока времени и прочей механической дребедени, которой увлекались предки.
Старик вскинул руку – по-видимому, собрался осенить меня крестным знамением. Я посчитал, что такого рода жесты опасности не представляют, и вновь явился очам пламенного борца со злом.
