Она спускалась во тьму по ступеням, обитым бархатом. Лестница казалась бесконечной, а пространство вокруг давило, сужаясь и пульсируя в такт ударам сердца. За окном хлестал дождь — яростно, наотмашь. Низкий вой ветра забирался под кожу липким холодом, парализуя волю и сбивая дыхание.
Пальцы дрожали, нащупывая на стене выключатель. Сухой мёртвый щелчок. Ещё один. Ничего. Тьма стояла в воздухе вязким смогом, забиваясь в горло и ослепляя. Девушка двинулась вперёд по памяти, зная, что находится в собственном доме, но в нос ударил чужой, тошнотворный запах гнили. Он полз по полу, оседал на языке сладковатым привкусом железа.
Под ногами податливо пружинило. Она спотыкалась о какие-то мягкие комья, похожие на разбросанные подушки, едва удерживая равновесие, чтобы не упасть в эту неизвестность. Нащупав наконец плотную бархатную портьеру, она с силой рванула её в сторону. В комнату хлынул мертвенно-бледный лунный свет.
И в ту же секунду она пожалела, что не ослепла навсегда.
Вся гостиная была завалена телами. Оторванные конечности, залитые густой алой кровью стены и мебель. Она всё это время шла по скользкой плоти, переступая через переломанные рёбра и пальцы. Вспышка молнии выхватила из полумрака лица мертвецов с вывернутыми шеями и застывшим отчаянием в остекленевших глазах. Её друзья.
Спазм сдавил горло, не дав родиться крику. Она рванулась прочь, обратно в тёмный коридор. Лёгкие горели. Коридор растягивался в бесконечную чёрную кишку, издеваясь над ней, пока из ниоткуда не вынырнула дверь. Девушка с паникой влетела внутрь. Свет резанул по глазам.
Очередная иллюзия кошмара. За столом сидел отчим. Свет падал так, что его фигура казалась массивной, хищно нависающей над столом. Напротив мужчины ссутулился Лиам — парень, которому она однажды доверила своё сердце.
— Ты берёшь эти деньги и забываешь о её существовании, — процедил отчим. В его грубом голосе сквозило холодное презрение.
— Нет проблем, сэр, — услужливо ухмыльнулся Лиам.
Он сгрёб толстую стопку купюр и прошёл прямо сквозь неё ледяным сквозняком, тут же растворившись в воздухе. Отчим медленно поднял голову.
— Представляю, как наша малышка обрадуется, узнав, что любовь всей её жизни стоит так дёшево, — его губы растянулись в зверином оскале, а глаза впились прямо в неё.
Девушка отшатнулась, метнувшись в другую дверь, и замерла, парализованная новым ужасом. Ржавая труба. Подвал. Её старшая сестра сидела на полу, прикованная цепями.
— Люси… — сорвалось с губ.
Этого хватило. Люси вскочила и бросилась на неё с первобытным рыком.
