Я сижу в яме.
Грязной, холодной, вонючей. Стены скользкие, земля сырая, а сверху капает вода. Кап. Кап. Кап.
Я слышу, как где-то наверху смеются люди. Они пьют. Они празднуют. Они думают, что сломали меня.
Может быть, так оно и есть.
Девять лет я шла к этому моменту. Девять лет я строила планы. Девять лет я улыбалась ему в лицо, слушала его приказы и делала вид, что я смирилась. Я плела интриги. Я становилась гадюкой. Так меня называли. Я делала себя сильной.
И вот я снова здесь. В этой яме. В той же грязи, где сидела, когда мне было пятнадцать.
Круг замкнулся.
Я думала, что смогу убить его. Я думала, что свобода — это просто. Что нужно только дождаться момента и вонзить нож ему в горло. Но он оказался умнее. Он оказался хитрее. Он переиграл меня.
И теперь я сижу здесь, в темноте, и слушаю капли воды.
Но я не сдалась.
Я не знаю, как я выберусь. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я ещё жива.
А пока я жива — ничего не кончено.
Меня зовут Конан.
И я расскажу вам, как я здесь оказалась.
Я просыпаюсь от запаха.
Утренняя каша в общем котле. Горячая, жидкая, пахнет дымом и травами. Я привыкла. Все мы привыкли.
Солнце ещё не взошло, но в щели между брёвнами уже пробивается серый свет. Я лежу на шкурах — медвежьих, волчьих — мне всё равно. Тепло есть тепло. В этом мире не спрашивают, чья шкура под тобой. Спрашивают только: жива ли ты ещё.
Я жива.
Всегда жива.
Моё тело помнит эту постель. Помнит руки, которые прикасались к нему. Вспоминать не хочется. Я научилась не вспоминать. Я научилась отрезать память, как отрезают гнилое мясо, чтобы не заразилось всё остальное.
Гримхорд спит рядом. Его дыхание — тяжёлое, хриплое. Ему сорок пять, а кажется, будто шестьдесят. Власть старит. Жестокость старит. Но он всё ещё силён. Я знаю это по тому, как он сжимает мою руку во сне. Даже во сне он не отпускает.
Я встаю. Бесшумно. Деревянные настилы не скрипят под моими ногами — я научилась двигаться, как тень. Как гадюка. Именно так меня здесь называют. За глаза. И иногда — в лицо, когда хотят проверить, ужалю я или проглочу обиду.
Гадюка — хорошее имя. Оно мне подходит. Я не кусаю сразу. Я жду. Я смотрю. Я изучаю. Я знаю, кто дрожит перед Гримхордом. Кто готов предать за золото. Кто мечтает занять его место. Я знаю всех. И все знают, что я знаю.
В этом моя сила.
Когда-то, девять лет назад, я была просто девочкой. Мне было пятнадцать. Меня везли в клетке, и я смотрела, как горит моё племя. Как падают стены. Как кричат те, кого я знала всю жизнь. Я не плакала. Я смотрела. Я запоминала. Я училась ненавидеть.
