По широким коридорам императорского дворца раздавались звонкие шаги. Начищенный до блеска паркет усиливал стук каблуков. Возглавляя кавалькаду из разношерстных слуг, по светлым коридорам шёл император. Сигизмунд Калис Третий был довольно молод, он занял престол три года назад, аккурат в день своего тридцатилетия. Он не без оснований ощущал себя полным сил и энергии и прослыл успешным и решительным самодержцем. Одно омрачало его правление — бездетность. И сейчас он был преисполнен решимости урегулировать эту проблему. Дойдя до восточного крыла, где располагались покои императрицы, Сигизмунд попросил свиту удалиться, а сам подошёл к большой двустворчатой двери. Рядом с ней дежурил караульный. При виде самодержца он вытянулся по стойке смирно.
Проведя ладонью по гладкой резной поверхности двери, император легонько постучал костяшками пальцев.
— Дорогая, это я!
— Войдите! — ответил нежный голосок.
Дверь открыла служанка, миловидная женщина в летах. Поклонившись, она отошла в сторону, пропуская императора. Сигизмунд вошёл. Просторная светлая комната с большим окном и будуаром возле него. Постель императрицы скрывала складная как гармошка, ширма. Она была отодвинута и открывала прекрасный вид на просторную кровать, где пикантно расположились Елизавета Багирская, нынешняя (третья по счету) супруга государя. Она была молода и прекрасна, брюнетка с длинными волосами, чьё стройное тело едва прикрывала шёлковая ночнушка.
Глядя на девушку Сигизмунд воодушевился и решительно направился к ней.
— А вот и я, моя любовь! Как вы прекрасны сегодня! Мне не терпится заняться государственным делом.
Девушка заливисто рассмеялась.
— Помилуйте, ваше величество, каким же делом вы хотите сейчас заняться?!
Король снял камзол и повесил его на край ширмы, которую потом задвинул, отгородившись от взоров служанки, всегда находящейся подле императрицы.
— Нет ничего важнее для империи, чем наследник престола. Вы согласны?
Елизавета ловким движением расстегнула ночную сорочку, обнажив красивое молодое тело с прекрасными формами.
— Нет ничего важнее, — прошептала она.
В отличие от неё Сигизмунду потребовалось больше времени, чтобы избавиться от одежды. Один пояс с церемониальной шпагой чего стоил. Но вот, дело сделано, естество требует плоти.
— Я сгораю от нетерпения, — сказал император, и полез под кровать.
Он достал оттуда длинный саквояж и зарычал, глядя на Елизавету.
— Ох, сейчас я надену его и наброшусь на вас, как любовный скороход!
