Просторная лестница с кованой балюстрадой головокружительно неслась вниз. В широкий проем между пролетами была видна выложенная узорчатой плиткой площадка первого этажа. Магдалена чувствовала себя, словно заключенная, решившаяся на побег. Каждый шаг отдавался подъездным эхом, и каждую секунду она ожидала, что ее окликнут. Но на лестнице никого не было, а консьержка даже не отняла глаз от вечерней газеты.
Магдалена выскочила на бульвар через парадный вход. Свежий ветер бодро ударил в лицо. Стремительно смеркалось.
«Я никогда не выходила одна так поздно», – подумала Магдалена, сунула руки в карманы пальто и зашагала прочь от дома.
Первые несколько шагов она сделала несмело, но вскоре зашагала решительней и быстрей. Почти побежала.
Мощеный бульвар блестел в свете фонарей, умытый дождем. Поздний май слабо, неуютно шумел в кронах деревьев. На улице было много припозднившихся прохожих, тени которых растягивались и укорачивались от фонаря к фонарю.
Мысли все еще путались. В какой-то момент она поймала себя на том, как хорошо просто идти куда глаза глядят – не возвращаться бы никогда! Вспомнила университетские годы, когда девчонкой гуляла здесь с подружками. А потом угодила в домашнюю тюрьму.
Навстречу цокала прогулочная лошадка с бричкой. Магдалена взмахнула рукой и запрыгнула на ходу.
– Куда вам? – спросил извозчик – человек в высоком черном цилиндре.
– В самую дальнюю точку вашего маршрута, – попросила она.
Когда Магдалена расплатилась и вышла у городского элеватора, в который упирался центральный бульвар, было уже темно. Здесь заканчивалась медина и начинались мещанские кварталы. Она шла в свете фонарей, крепко сжимая ремешок своей сумочки, и ей становилось все больше не по себе. По дороге попадались кабаки, из которых выходили, смеясь и громко разговаривая, подвыпившие люди. Местами становилось совсем безлюдно и темно. Магдалена подумала, что лучше бы вызвать такси и поехать к Тамаре. Но вместо этого остановилась, прислонившись к черному чугунному фонарному столбу и заплакала.
Она не знала, что теперь делать со своей жизнью, в которой, ей казалось, ничего уже не поправить. А мимо проходили сомнительные типы и с любопытством поглядывали на плачущую девушку. Вдруг кто-то тронул ее плечо.
– Что вы здесь делаете, мадам Петрова?
Она смахнула слезы и увидела профессора Баранова, который преподавал ей историю в университете. Того самого, что явился спасителем в одном из ее странных снов.
– Вы в своем уме? Появляться одной на улице в столь поздний час! Обстановка нынче неспокойная. Да на вас лица нет! Вы плачете? Что случилось?
