Скучно, скучно, скучно!
Васька Карасёв шел вдоль забора и палкой срубал роскошные лопухи. Они падали, планируя, как парашюты, и иной раз Ваське удавалось разрубить такой лопух еще и пополам – прямо на лету.
Нет, здесь, конечно, в деревне, классно: есть и лес, который еще никогда не видел дачников, а потому был полон грибов, ягод и зверья. Есть и река, в которой никто никогда не мыл автомашину, а уж тем более не подводил туда стоки промышленного предприятия. Есть и луг, на котором можно бегать сколько хочешь, не думая, как в городе, о том, какой светофор сейчас горит на перекрестке – красный или зеленый.
Да, здесь, в деревне, конечно, классно.
Но скучно.
Васька Карасёв глубоко и грустно вздохнул. Но делать было нечего – каникулы только начинались, из города его увезли… Выбраться из Карасёвки можно или пешком, или на родительской машине. Здесь даже интернет не ловится. Вообще. Никакой.
От нечего делать Васька послонялся по двору, пугая кур, бросающих на него недовольные взгляды, попинал мячик. Сел на лавку, подпер руками подбородок и вгляделся в даль. Если бы деревня была побольше или к ней вела бы мало-мальски ухоженная дорога, был бы здесь и клуб, и магазин, может быть, даже и кино. Но Карасёвка была не то чтобы маленькой деревней, ее, можно сказать, и вовсе не существовало. Да-да, Васька сам видел на карте среди необозримых лесов маленькую точечку с надписью «Карасёвка» с припиской внизу: «Заброшена».
Топографы ошибались. Здесь, в Карасёвке, до сих пор жили его дедушка и бабушка, их двоюродная сестра и еще несколько человек, так что окончательно деревня еще не вымерла, и крапивой с лопухами сплошь не заросла. Нет-нет, да и слышался в воздухе густой, довольный рев коровы, по утрам орали два деревенских петуха, и недовольно мекала коза Машка. Бабушка и дедушка здесь жить привыкли и в деревне им вовсе не казалось скучно. Они даже утверждали, что им постоянно не хватает времени – хлопотали то по огороду, то по дому. И хоть дел было невпроворот Ваське поручали далеко не всякую работу. Даже на сенокос дед брал его неохотно, видимо, не веря в силы тщедушного городского подростка. Да и бабушка, когда занималась соленьями-вареньями, все пыталась всучить Ваське свежую плюшку, да и отослать его куда-нибудь подальше, чтобы он ненароком не разбил дефицитную трехлитровую банку.
А так вообще в деревне классно.
Но скучно.
В который раз обдумывая эту мысль, Васька нехотя поднялся, потянулся и взбежал по скрипучим, теплым от солнечного света ступенькам на крыльцо. В доме было тихо. Он прокрался к лестнице, которая вела на чердак. Может быть там найдется что-нибудь интересное? Дом будто был союзником хозяев: выдавал каждое осторожное движение Васьки. Вообще-то ему лазить на чердак не запрещалось, но бабушка бы переживала, узнав, что он роется в пыльных вещах и теперь у любимого чада, не дай бог, разыграется какая-нибудь аллергия. Аллергия у Васьки, конечно же, была. Но всего лишь одна – аллергия на скуку.
