Снился звон посуды. Отдыхающие накладывали салаты в фарфоровые тарелки – греческий с маслинами, цезарь с курицей, оливье с ветчиной. Бряцали вилки о ножи, разрезавшие сочные свиные медальоны, в павильоне в парке с южными культурами, оборудованном под курортную столовую. В лучах садящегося солнца покоились незыблемые белые лестницы, скамейки, монументальные ротонды, построенные столетие тому назад. Соблазнительно журчали поилки с минеральной водой. Где-то в глубине парка уже заливались соловьи, а чуть дальше, за тенистыми платанами, шумело теплое море, на берег которого они отправятся прогуляться сразу после ужина.
- Ешь давай, нечего по сторонам глазеть! - осадил Гавриил Магдалену, как обычно, пристально наблюдая за ее настроением.
Чьи-то дети, мальчик и девочка, перекладывали десертными ложками на блюдца меренговые пирожные, булочки в сиропе и лимонный пудинг. Они были так похожи на Сашеньку и Любу, разве что чуток постарше. Официант нес гору тарелок судомойке, но споткнулся о складку ковровой дорожки. Раздался звук бьющегося стекла…
Магдалена тяжело открыла глаза. На полу валялись осколки и бронзовый бюстик поверженного монарха, которым разбили окно. На улице развернулась рукопашная между местными бандами. Оборванцы из-за периметра, оставшаяся в городе полиция, оголодавшие жители медины – было уже не разобрать кто на кого. Но мучительнее всего все эти дни был не страх смерти, а чувство голода. Магдалена потянула на ухо подушку и зажмурилась, съеживаясь в комок. Чуть позже, когда там, на улице, уляжется, она затянет разбитое окно полиэтиленом, подоткнет тряпьем, а пока лучше не вставать, вообще не двигаться, экономить силы. Прикинуться мертвой, как та божья коровка, которую она отпустила в небо всего лишь пару-тройку месяцев назад. Как за такое короткое время жизнь могла так круто измениться? Господи, хоть бы все это оказалось дурным сном!
Однако, кошмар не спешил заканчиваться. Когда все началось, мысли Магдалены были только о ее детях – все ли с ними хорошо, не случилось ли беды? Она то и дело порывалась броситься на поиски, и Минину с трудом удавалось удержать ее.
- Мы же здесь отсиживаемся, словно в норе какой-то! Пока там, быть может, убивают наших родных и друзей!
- Мы не отсиживаемся - мы спасаемся. Поступаем благоразумно: соваться наружу сейчас безрассудно, - увещевал он. – И бессмысленно!
Погромы на улицах продолжались уже много дней.
Магдалена лежала то ничком, то свернувшись калачиком лицом к стенке.
Минину удалось выяснить, что госинтернат из медины эвакуировали. Но куда отправили всех детей аристократии – никто не знал. Эту информацию тщательно засекретили.
