ПРОЛОГ
Он стоял, словно вкопанный, завороженный её зыбким силуэтом в сумраке комнаты. Она была той самой. Единственной. Её полуобнажённая фигура казалась ему священной, а лёгкий румянец, проступивший сквозь бледную кожу, — единственными красками в этом призрачном мире.
«Ты — моя жизнь... Я люблю тебя...» — его шёпот обжигал ухо, сливаясь со стуком её крови.
Поцелуи, скользящие по шее, были похожи на древние письмена, смысл которых она не могла разгадать. Она не открывала глаз, боясь разрушить чары, боясь увидеть в его взгляде то, что он так тщательно скрывал.
Он опускался всё ниже. Его губы коснулись возбуждённой, жаждущей груди, и она окончательно растворилась в этом желании. Исчезла. Перестала существовать.
А он, подняв голову, наконец позволил себе улыбнуться тому, как легко человеческое тело принимает ласку за любовь, а яд — за нектар.
В углу комнаты, у самого плинтуса, лежала тонкая, почти невесомая оболочка — всё, что осталось от той, что была тут секунду назад. Он аккуратно поднял её, свернул и убрал в потёртый кожаный мешочек, пополнив свою коллекцию.
Завтра он снова выйдет на охоту. Ведь каждая поглощённая душа делала его на шаг ближе к бессмертию. А в мире так много одиноких сердец, жаждущих раствориться в ком-то...
АКТ I
Глава 1. ЦВЕТ ВЕЧНОСТИ
Последний солнечный луч, рыжий и пыльный, как сама осень, цеплялся за карниз противоположного дома, отчаянно не желая тонуть в синеве сумерек. В студии Марго царил тот хаотичный порядок, который понятен был только ей. Воздух был густым коктейлем из запахов: сладковатый — скипидара, терпкий — масляной краски, и пыльный — от стопок старых книг, громоздившихся в углу, как руины Вавилона.
С громким вздохом Марго отодвинула палитру. Сегодняшний рабочий день был окончен. Ей нужно было отнести папку с эскизами галерейщику на Пикадилли, пока он не ушёл. Неохотно, почти механически, она собрала разбросанные листы, сунула их в потрёпанную кожаную папку и, накинув старое пальто, вышла в промозглый ноябрьский вечер, навстречу своей судьбе.
Ветер на площади Пикадилли был злым и цепким, вырывая из рук Марго папку с эскизами. Бумажные листы взметнулись в воздух, словно стая испуганных птиц. Она металась, пытаясь поймать хоть что-то, её рыжие волосы разлетелись по лицу, а в глазах застыла паника. Это было не просто неудобство — это чувство, будто на площади обнажили её душу.
Именно тогда она врезалась в него.
Её плечо, замотанное в грубую шерсть старого пальто, с силой вошло в контакт с чем-то твёрдым и неподатливым, пахнущим ледяным одеколоном и мокрой бронзой. Папка выпала окончательно, листы веером разлетелись по грязному тротуару. Она подняла глаза, готовая выплюнуть раздражённое «Смотрите, куда...», но осеклась.
