Утреннее солнце пробивалось сквозь пыльное окно маленькой кофейни на окраине столицы. Арден не спеша отодвинул тяжелый деревянный засов, толкнул дверь, и та привычно скрипнула, оповещая пустую улицу о начале нового дня.
Он любил этот час. Город еще спал, даже магические фонари на центральных проспектах только начинали тускнеть, уступая место настоящему свету. Здесь, в его кофейне под названием «Утраченная искра», было тихо. Никаких тебе воплей умирающих, никакого лязга мечей, никаких пророчеств о конце света.
Только запах зерен. Только пар от воды. Только покой.
Арден прошел за стойку, провел рукой по старой кофемашине – когда-то она была алхимическим реактором, пока он не переделал ее. Говорят, настоящие маги не опускаются до ручного труда. Арден теперь считал иначе: настоящий покой начинается там, где ты делаешь что-то своими руками.
Он насыпал зерна в ручную мельницу и начал крутить. Металл поскрипывал в такт его дыханию. В голове мелькнула мысль, что раньше он мог перемолоть это одним щелчком пальцев, превратив горсть зерен в тончайшую пыль магией ветра.
Раньше.
Он крутанул ручку сильнее.
Первым пришел Маркус. Арден даже не поднял головы – узнал по шагам. Тяжелые, словно ноги налиты свинцом, хотя сам колдун был худым и сутулым.
– Обычный американо, – пробормотал Маркус, падая на табурет у стойки.
Арден кивнул, нажимая кнопку кофемашины. Краем глаза заметил, как с пальцев Маркуса сорвалась искра пепла и упала на стойку, оставив маленькое темное пятно. Колдун торопливо смахнул ее рукавом.
Магическое истощение. Третья стадия, если по-научному. Организм больше не удерживает силу, и она просачивается наружу вместе с пеплом сгоревших резервов. Маркус лечился кофе уже второй месяц.
– Держи.
Арден поставил перед ним дымящуюся кружку и, не сговариваясь, добавил стакан воды. Бесплатно. Маркус благодарно кивнул и уткнулся носом в напиток, словно пытался спрятаться в его пару.
Кофейня потихоньку наполнялась. В углу устроилась растрепанная девушка – муза, потерявшая вдохновение. Она заказывала капучино уже третий день подряд и каждый раз плакала в чашку, потому что «не могла написать даже детский стишок». Сегодня Арден поставил перед ней пирожное с корицей, не проронив ни слова.
Потом зашел ангел. Настоящий, с обломанными крыльями, которые он прятал под длинным мятым плащом. Ангел сел в самый темный угол, заказал двойной эспрессо и долго молчал, прежде чем выдавить:
