28 мая 2026. МФТИ. Аудитория 403.
К трём часам в четыреста третьей стояла та майская жара, какая бывает в старых университетских аудиториях в последнюю неделю перед сессией, — когда отопление уже не топит, а лето ещё не вошло в полную силу, и воздух между меловой доской и высокими окнами делается плотным, как вата. Окно со стороны Первомайской было открыто на две ладони, и оттуда задувало не прохладой, а пылью со стройки соседнего корпуса, смешанной с запахом сирени из институтского сквера.
Внизу стучал отбойник — три удара, пауза, три удара, — словно после каждой серии нужно было проверить, дошёл ли.
Катя сидела у окна — за тем местом, которое занимала уже три семестра. На коленях лежала распечатка последней главы диплома, вся в красных пометках научного руководителя. Одной рукой листала, другой записывала за Лебединским.
Паша занял предпоследний ряд. Телефон держал в нагрудном кармане рубашки, камерой наружу, на съёмке: Димка с Борей сбежали на защиту к Трофимову, посмотрят потом. Не посмотрят — Лебединский их на зачёте уронит из принципа, а отвечать Паше: он староста.
Чэнь устроился посередине третьего ряда. В бумажной тетради он вёл две колонки: русская слева, китайская справа. В русском понимал все слова, но не всегда успевал соединить их в смысл. В китайском соединял — но терял оригинальный термин. К маю сложился словарь, какого не было ни у одного переводчика баллистической литературы на планете.
Лебединский одиннадцатый год читал на спецкурсе «Управление сведением крупных орбитальных объектов» — с тех пор как ушёл из ЦНИИмаша и оставил только кафедру. Семьдесят два года. Сегодня была последняя.
Он закрыл ноутбук за пять минут до звонка и глянул на аудиторию поверх очков.
— Ну что. На сегодня у меня всё по программе. Оценки — на зачёте, через две недели там же поговорим с каждым отдельно. Вопросы есть?
Никто не поднял руки.
— Тогда оставшееся время — моё. Хочу вам напоследок рассказать одну задачу, которая не из программы, и на зачёте я вас про неё не спрошу. Но я про неё думаю четвёртый год, и будет нечестно, если не поделюсь. Потому что решать её, скорее всего, придётся кому-то из тех, кто сейчас сидит в этой аудитории.
У кого-то на задней парте пискнул телефон. Студент глянул на экран, беззвучно выругался, сунул в карман. В коридоре загремела тележка уборщицы — ехала с дальнего конца этажа, и по звуку было слышно: минуты четыре-пять. Дверь приоткрылась — заглянула девушка с шестого курса, искала кого-то, увидела Лебединского, извинилась и исчезла.
Лебединский подошёл к окну, постоял, глядя вниз на стройку — отбойник как раз замолчал, — вернулся к столу. Сел на край — делал это редко, обычно читал стоя.
