Глава 1. Обмен телами не по уставу
Боль пришла не сразу. Сначала был холод. Лютый, пронизывающий до костей холод, какой бывает на огромной высоте, когда у твоего вертолета отрывает хвостовой винт, а стропы парашюта намертво заклинивает в десантном люке.
«Седой» попытался вздохнуть, но вместо привычного запаха пороховой гари, авиационного керосина и пота в легкие хлынул приторный, удушливый аромат недорогих лекарств, спирта и дешевых цитрусовых духов.
Я открыл глаза.
Над головой не было серого неба далеких военных кампаний. Был идеально белый, побеленный потолок и хрустальная люстра, которая сиротливо покачивалась на толстой цепи.
— Живой… Господи, шевельнулся! — раздался справа звонкий, срывающийся на плач девичий голос.
Я резко повернул голову на звук — чисто на рефлексах оперативника, ожидающего нападения. Но тело отозвалось такой дикой, тягучей болью в мышцах, будто по мне проехался тяжелый бронетранспортер. Глаза застлала мутная пелена. На краю кровати, вцепившись тонкими пальцами в белое больничное одеяло, сидела девушка лет девятнадцати. Бледное, изнуренное лицо, огромные заплаканные зеленые глаза и растрепанные каштановые волосы, заколотые серебряной заколкой в виде взлетающего сокола. На ней было строгое, но явно заношенное платье из темно-зеленого бархата с оборванными кружевами на рукавах.
В этот момент в мою черепную коробку будто забили раскаленный стальной штырь. Чужие воспоминания хлынули лавиной, выжигая остатки сознания.
Максим Воронцов. Шестнадцать лет. Младший наследник древнего, но практически уничтоженного рода Воронцовых. Магический источник — мертв, ранг — нулевой. Калека, ничтожество, позор семьи…
Я заскрежетал зубами от чужой, унизительной немощи этого тела. Меня, майора спецназа с позывным «Седой», закинуло в шкуру сопляка, которого вчера средь бела дня до полусмерти избили малолетние ублюдки из конкурирующего клана Бретёрских. Избили прямо у ворот его собственного полуразрушенного особняка.
А девушка, что сидела рядом и судорожно сжимала мою ладонь, была Катериной — моей старшей сестрой, которая последние два года после загадочной смерти родителей в одиночку тащила на себе долги угасающего рода.
— Максимка… — прошептала она, прижимая мою руку к своей холодной щеке. — Слава богу. Доктор сказал, если ты не придешь в себя до заката, то источник окончательно выгорит, и тогда…
Она не договорила. Тяжелая дубовая дверь больничной палаты распахнулась с оглушительным треском. На пороге выросла массивная фигура в дорогом сером костюме-тройке. Мужчина лет сорока с холеной бородкой, массивным золотым перстнем на указательном пальце и презрительной ухмылкой на круглом лице. За его спиной маячили двое крепких парней в кожаных куртках — типичные ликвидаторы или силовое прикрытие.
