«Тензор-7» не летел — он висел. Застрял в проклятой пустоте между рукавами, где даже фотоны сдавались и теряли охоту к движению. Здесь не было звёзд, только далёкое мерцание галактических ядер, которое казалось насмешкой. Станция походила на огрызок кристалла, опутанный паутиной нанонитей, мерцающей, как паутина на рассвете, а внутри, в трёхсотметровой сфере, дышало Сердце Резонанса — единственный генератор вероятностей пятого порядка во всём секторе. И сегодня оно сбивалось с ритма.
Арсений Нестеров чувствовал это каждой клеткой. Даже сквозь подавители, вживлённые в позвоночник, даже с фильтром, который Совет заставил его носить после «Эдема». Сердце билось неровно — не как механизм, а как живое существо, которому снятся кошмары. Арсений стоял перед голографическим пультом, вплетённым прямо в сетчатку, и наблюдал цифры, которые не подчинялись ни одной известной модели.
Правый глаз видел данные — кривые, спектры, аномалии. Левый — только тьму и тусклый отсвет татуировки на руке: спираль, перечёркнутую треугольником. Печать техномага высшего уровня. Когда-то он менял реальность одной только волей, сворачивал пространство в узел, чтобы сократить путь между системами, и заставлял атомы перестраиваться по его команде. Теперь рисунок просто старел вместе с ним — и тихо напоминал, кем он был. И кем больше не будет.
Он потёр левый висок, где под кожей всё ещё ощущался шрам от импланта-блокиратора, который ему вставили после суда. Восемь месяцев назад. Тогда он потерял всё: команду, станцию, дар. И, как ему казалось, смысл. Но гвоздь, который лежал под колпаком в дальнем конце зала, гвоздь с Триместр-9, не давал ему забыть.
— Ты опять снял блокировку, — голос Лао звучал сухо, будто по металлу скребли песком. — Выходишь в поле без сетки. Идиотизм чистой воды. Твои нейроны ещё не восстановились после прошлого раза.
Арсений даже не обернулся. Он знал, что кшитри стоит в дверном проёме, сложив руки на груди — жест, который у людей означал бы раздражение, а у Лао был признаком глубочайшего беспокойства.
— Привет, старина. С блоком я не слышу, как оно дышит. А оно сегодня дышит как-то не так. Сердце… у него аритмия. Ты видел, что выдают спектрометры?
Лао шагнул в зал. Его кожа переливалась золотом — он действительно злился. Кшитри вообще были существами настроения: их тройная спираль реагировала на эмоции быстрее, чем у людей, и цвет кожи был для них чем-то вроде открытой книги. Сейчас Лао горел, как монета на солнце.
