22 февраля 2120 года, 19:47 по городскому времени
*Жилой комплекс «Васильевский», сектор Г-12, квартира 147*
Свет в комнате мигнул один раз.
Анна Петровская даже не подняла головы от чашки. В семьдесят три мигающий свет — такая же часть жизни, как шум вентиляции или гул гравикомпенсаторов. Город жил. Город дышал. Город иногда ошибался.
Она сделала глоток. Мятный. Терпкий. Тот самый, что заваривала каждый вечер последние сорок лет — с тех пор как они с мужем переехали сюда, в орбитальный «Санкт-Петербург 2.0». Тогда он казался чудом инженерии. Теперь был просто домом.
Она не видела, как свет в люстре пульсировал в такт её сердцу. Не слышала, как тихо щёлкнул кардиостимулятор. Не заметила, как частота пульсаций изменилась — подстроилась, синхронизировалась, слилась с ритмом крови.
Она допила чай, аккуратно поставила чашку и замерла.
Глаза остались открытыми. Рука — на столе, рядом с чашкой. На губах — лёгкая улыбка. Та, с которой она всегда пила мятный чай.
Тишина.
А потом свет в люстре мигнул ещё раз. Дважды. Короткая серия — точка-тире-точка.
На азбуке Морзе — буква «Ж».
«Жизнь».
Читать уже некому.
Семь тысяч километров выше, в кабинете Службы Световой Безопасности на верхнем кольце станции, инспектор Марк Строгов смотрел на экран диагностического комплекса и не верил глазам.
Сигнал, который он только что поймал, был невозможен.
Код доступа уровня «Альфа». Один из пяти во всём городе. Код, который Марк не использовал пятнадцать лет.
Активирован в квартире Анны Петровской.
— Анна... — шепнул он, хотя они не были знакомы. — Что ты наделала?
Экран погас. Загорелся снова.
Сбой системы жизнеобеспечения. Сектор Г-12. Код ошибки: 000-000-000.
Код, означающий только одно:
«Смерть оператора».
