Двойник открыл глаза — и Виктор Семёнович заплакал.
Марина видела это сотни раз. Момент, когда экран перестаёт быть экраном, когда цифровое лицо складывается в знакомую мимику, когда голос — собранный из тысяч часов записей, откалиброванный до последней интонации — произносит первое слово. И человек по ту сторону стекла ломается.
— Вера? — прошептал Виктор Семёнович. — Верочка, это ты?
Двойник на экране улыбнулся. Мягко, чуть виновато — именно так, как улыбалась Вера Павловна Кузнецова, 1959 года рождения, умершая от инсульта восемь месяцев назад. Марина знала эту улыбку: три недели она калибровала мимический профиль по семейным видео, свадебным записям, случайным роликам с дачи.
— Витя, — сказала Вера Павловна голосом, который был и не был её голосом. — Ну что ты. Не плачь.
Виктор Семёнович прижал ладонь к экрану. Марина отвела взгляд.
Это был стандартный момент. Протокол предписывал дать клиенту три минуты на «первичную эмоциональную реакцию», после чего мягко напомнить о природе продукта. Марина ждала, глядя на таймер в углу своего монитора. Два сорок восемь. Два пятьдесят. Три ноль-ноль.
— Виктор Семёнович, — сказала она ровным голосом, который отрабатывала три года. — Я должна напомнить. Это не ваша жена. Это цифровая модель, созданная на основе её данных. Она воспроизводит речевые паттерны, мимику и воспоминания Веры Павловны, но не является ею. Вы понимаете и принимаете это?
Виктор Семёнович кивнул, не отрывая ладони от экрана.
Марина знала, что он не слышал ни слова. Они никогда не слышат.
* * *
Компания «Мнемо» занимала три этажа бывшего делового центра на Павелецкой. Снаружи — серое стекло и бетон, как везде в деловой Москве 2033 года. Внутри — тишина, рассеянный свет и запах озона от серверных. На каждом этаже — лаборатории, похожие на одноместные палаты: звукоизоляция, мягкое кресло для клиента, экран во всю стену и рабочая станция оператора за матовой перегородкой.
Марина шла по коридору третьего этажа, и её шаги не производили ни звука — ковролин глушил всё. Мимо проплывали двери с номерами: Л-301, Л-302, Л-303. За каждой кто-то разговаривал с мёртвыми.
