Глава 1. Пепел падает вверх.
На станции «Авалон-6» пепел всегда падал вверх.
Ян Кройц заметил это в первый же день, три года назад, когда его сюда сослали – красиво, с формулировкой «перевод по оперативной необходимости». Хлопья сгоревшего мусора тянулись к куполу нижнего яруса, туда, где за матовым стеклом висела Земля: мертвая, рябая от ядерных кратеров, затянутая пепельной пеленой Долгой Зимы. Смотреть на нее было неприятно, как на чужой труп, о котором всем всё известно, но никто не решается первым заговорить.
Сектор «Ржавчина» начинался сразу за третьим гравитационным барьером и заканчивался нигде – он просто продолжался, расползался по переборкам и техническим уровням, как плесень по стеклу скафандра. Ян шел по узкому переулку между двумя рядами кустарных мастерских, где торговали всем подряд: старыми имплантами с чужой памятью внутри, поддельными кислородными картами, синтетической плотью для тех, кому уже нечего терять. Над головой мигала реклама – нет, скорее огрызок рекламы, половина букв не горела – «ПРОДАЮ Т ЛО ДЕШЕВ ». Тело. Продаю тело. Дёшево. Ян читал это объявление уже два месяца и всё никак не мог привыкнуть.
Вызов пришел в 03:40 по бортовому времени.
Диспетчер станционной полиции – точнее, то, что от нее осталось после последнего сокращения финансирования – голосом уставшего человека сообщил координаты и добавил: «Там что-то странное, Кройц. Ты лучше сам посмотри». Это означало, что стандартный протокол уже не работает. Это означало – ему это дали понять давно, но он до сих пор каждый раз чувствовал тихое раздражение, – что случилось нечто, чего полиция касаться не хочет.
Девушка лежала в самом конце переулка, у слепой переборки со следами сварки.
Ян остановился в двух метрах. Не торопился. Сначала – воздух. Сначала – тишина. Опытный человек никогда не бежит к трупу, потому что труп уже никуда не денется, а вот тот, кто его создал, – вполне может оказаться рядом.
Переулок был пуст. Над переборкой медленно поднимался пар из порванной теплосети. Где-то далеко, глубоко в жилых секторах, ребенок плакал и никак не мог остановиться.
Он подошел.
Девушке было лет двадцать, может – двадцать два. Не больше. Худая, с коротко остриженными волосами пепельного цвета – точь-в-точь как тот мусор за куполом. Одета в стандартный термокостюм второго уровня, без опознавательных знаков, но качество ткани было заметно выше того, что носят в «Ржавчине». Лицо – спокойное. Почти. Именно это «почти» и зацепило.
Ян активировал нейроимплант – три коротких нажатия на сосцевидный отросток за левым ухом. За сетчаткой послушно развернулась диагностическая матрица.
