Глава 1. Илья. Утро, которое ничего не обещало
Будильник заорал ровно в семь утра. Илья Муромцев ненавидел это время. Ненавидел писклявый голос телефона, ненавидел серый свет за окном, ненавидел мысль о том, что сейчас придется вылезать из-под теплого одеяла и тащить свое большое тело в школу.
Он нащупал телефон на тумбочке, с трудом разлепил веки и ткнул пальцем в экран. Будильник заткнулся. В комнате снова стало тихо, если не считать мерного дыхания спящего кота Барсика, который оккупировал пол-одеяла и даже не думал просыпаться.
— Легко тебе, — проворчал Илья, глядя на кота. — У тебя никакой физры, никакого Косицына, никакой алгебры.
Барсик приоткрыл один глаз, презрительно зыркнул на хозяина и снова провалился в сон.
Илья вздохнул и сел на кровати. Майка прилипла к телу — ночью было душно, несмотря на открытое окно. Он поправил сползшую футболку и потянулся, хрустнув суставами. В зеркале напротив отразился подросток с круглым лицом, взлохмаченными русыми волосами и вечно испуганным выражением глаз. Илья отвернулся — он не любил на себя смотреть. Лишнее напоминание о том, что он не такой, как все.
— Илья! Вставай, соня! — донеслось из кухни. Бабушкин голос был единственным, что могло заставить его пошевелиться. — Оладьи стынут!
Оладьи — это аргумент. Илья натянул штаны, сунул ноги в тапки и поплелся на кухню.
В маленькой кухне пахло маслом, тестом и еще чем-то неуловимо домашним, что невозможно купить в магазине. Бабушка, сухонькая, быстрая, с вечно озабоченным лицом, уже колдовала у плиты. На столе дымилась тарелка с горкой румяных оладий, стояла кружка с чаем и банка с бабушкиным вишневым вареньем.
— Умылся? — строго спросила бабушка, даже не оборачиваясь.
— Ага, — соврал Илья.
— Знаю я твое «ага». Марш в ванную.
Илья вздохнул и покорно пошел умываться. Вода была холодной, но это даже хорошо — взбодрило. Он плеснул в лицо, вытерся полотенцем, посмотрел в зеркало. Тот же круглый, испуганный мальчишка. На шее, на тонком кожаном шнурке, висел медный крестик. Бабушка сказала, это от прадеда, с войны. Илья носил его, не снимая, уже года три. Не то чтобы он был суеверным, но с ним было как-то спокойнее.
За завтраком бабушка, как обычно, говорила без остановки:
— Сегодня к тете Клаве зайду, она трав обещала от ревматизма. Ты в школе не голодай, я тебе бутерброды собрала. И не связывайся с этим... как его... Косицыным. Он дрянной мальчишка, мать его по магазинам толкается, а он растет как трава.
— Я не связываюсь, ба, — пробормотал Илья, жуя оладью. — Он сам лезет.
— А ты не поддавайся. Ты большой, ты сильный, а он мелкий. Если ударишь — покалечишь. Терпи.
