Эта история берёт своё начало в стране Моринтания — стране, где магия давно перестала быть чем-то особенным и стала такой же обыденностью, как электричество или утренний кофе. Здесь маги и обычные люди жили бок о бок, примерно поровну, и никто уже не удивлялся, если сосед с утра левитировал мусорный бак или заряжал телефон энергией прямо из воздуха. Магия и наука шли рука об руку: магические кристаллы заменяли провода, кареты на ионическом топливе летали над улицами, а в кафе можно было заказать пиво и заклинание от похмелья одним заказом. Моринтания славилась своими артефакторами, гильдиями и тем, что здесь умели превращать хаос в уют — иногда буквально, одним взмахом посоха.
А началось всё в городе Изонфилд — большом, шумном и современном, раскинувшемся в долине между двух стихий. С востока его подпирали горы, синеющие в утренней дымке, с заснеженными вершинами, которые в ясные дни казались вырезанными из сахара. С запада начиналось море — широкое, спокойное, с набережной, портом и чайками, которые считали себя хозяевами города. Изонфилд был знаменит своим портом, рынками пряностей и тем, что здесь уживались старые мастерские и новые лаборатории, магия и наука, тихие мощёные улочки и стеклянные фасады деловых кварталов. Стоило свернуть с главных проспектов — и город менялся: низкие дома, увитые плющом, маленькие дворики, где старики играли в магические шахматы, а дети гоняли левитирующий мяч. Здесь было спокойно, почти по-деревенски, и именно эту часть Изонфилда любила наша героиня. Жила она на окраине, у самого леса — так, чтобы соседи не мешали, а лес не лез в окна. Дом у неё был двухэтажный, небольшой, но свой. Кира купила его два года назад, когда поняла, что жить с родителями и их бесконечными «а когда ты уже выйдешь замуж за нормального мага?» — это не жизнь, а медленное убийство нервной системы. Здесь было тихо. Только лес, она и маленькая комнатная буря. Утро в Изонфилде началось, как всегда, не с кофе, а с кота. Точнее — с кошки. Чёрной, наглой и абсолютно уверенной, что именно она здесь главная. Буря сидела на подоконнике, грелась в первых лучах солнца и смотрела на спящую хозяйку так, будто та была всего лишь мелким неудобством в её расписании. У Бури были яркие жёлтые глаза — такие, что в темноте они вспыхивали двумя ровными огоньками, и казалось, будто из угла комнаты на тебя смотрит настоящий маленький чертёнок. Киру это всегда забавляло. Она могла ночью встать попить воды, не включая свет, и увидеть, как в темноте на неё таращатся два жёлтых огонька — и вместо того чтобы испугаться, только фыркнуть: «Ну и морда у тебя, Буря. Чертёнок, а не кошка». Буря в ответ моргала, будто соглашалась: да, я чертёнок, и тебе это нравится. Бурю Кира назвала так не из-за цвета шерсти — чёрных кошек полно, и половина из них зовётся не иначе как «котик». Нет, имя ей досталось за характер. В первый же день в доме маленький чёрный комок шерсти снёс со стола вазу, опрокинул горшок с цветком, запутался в шторах и свалился с подоконника ровно в тот момент, когда Кира пила чай. Тогда, глядя на этот ураган, Кира вздохнула и сказала: «Ну ты и буря». Кошка посмотрела на неё с вызовом, будто подтверждая: да, я Буря, и это ещё не всё. С тех пор она оправдывала имя с завидным постоянством: роняла всё, что можно и нельзя, бесилась как чёрт, носясь по дому, и сносила углы с грацией маленького урагана. Но стоило Кире лечь на диван — Буря тут же прыгала ей на грудь, сворачивалась клубком и мурчала так, будто была самым спокойным существом на свете.
