— Кира, задери меня кабан! — орал гендир, — Кто разрешал тебе платить этому поставщику?! Ты же видела, у тебя банк под носом, деньги еще не поступили по заказу! Я не миллионер, чтобы кредитовать какую-то сомнительную шарашку. Чем мне теперь платить за аренду? — Тут он сел и спокойно сказал: — А я знаю чем — твоей зарплатой. Получишь ее, когда клиент оплатит заказ. Свободна!
Я вжала голову в плечи чисто инстинктивно, от громких звуков, но, когда услышала последнее заявление Пал Палыча, у меня резко увеличились в размерах глаза. Да, я молодой специалист. Мне всего двадцать четыре года, но мне известно, что задержка зарплаты противозаконна, а для меня еще и трагична, потому что может привести меня и мой семейный бюджет на грань катастрофы, ведь сегодня был последний день внесения очередного платежа по ипотечному кредиту. Если просрочить, там такие штрафы, пени, неустойки набегут, что мы с мужем будем гасить его не двадцать лет, а пожизненно. Причем длительность нашей жизни существенно сократится.
— Павел Павлович, — начала я мямлить, — я не виновата. Это все Петров, он принес счет и платежку, сказал, что его клиенты уже заплатили, деньги вот-вот упадут к нам. А заказ срочный. Я и поверила…
— Кира, а ты иди к Петрову, пусть он тебе зарплату и платит, — издевательски посоветовал гендир.
Это было несправедливо. Все знали, что Петров — сын учредителя. Работал он так же профессионально, как крот на пляже. Но никто почему-то не делал ему замечаний. И за его косяки доставалось исключительно окружающим. Я устроилась в торговую фирму «ПетровКо» сразу после института. По отдельности коллектив был сплошь замечательные люди, но вместе — крысиное гнездо, где все так и норовили отгрызть друг у друга хвосты. Я устала, меня еще и в отпуск ни разу не отпустили. Поэтому сейчас я ощутила себя закипающим чайником. Кровь забурлила и устремилась к крышке, которая и так-то неплотно сидела на моей изящной шейке.
— Знаете, Пал Палыч! Вы обязаны рассчитать меня сегодня, потому что я увольняюсь! — гневно отчеканила я.
Директор посмотрел на меня с опаской. И правильно. Весна. Гормоны. У душевнобольных обострение…
— Смолина, ты мне угрожать собралась?
— Это не угроза. Я увольняюсь! Рассчитайте меня!
Я взяла лист бумаги из директорского принтера и написала заявление по собственному. Подсунула ему под нос и, нависая бешеной совой с выпученными глазами, требовательно постучала пальчиком по документу.
— Да пошла ты… в кассу, Смолина, — прорычал Пал Палыч, молодой еще мужик и вполне милый, только несдержанный, любил поорать, поэтому в коллективе из-за него были все немного на взводе.
