Пустота появилась между холодильником и стеной.
Рита заметила её, когда потянулась за хлебом. Пальцы уже коснулись корки, но рука остановилась. Между белой дверцей и полоской старых обоев было что-то неправильное. Тень там лежала всегда: узкая, с неровным краем, потому что холодильник стоял чуть наискось. Теперь середину этой тени невозможно было увидеть.
Рита посмотрела на хлебницу. Нож с жёлтой ручкой. Клеёнка с выцветшими красными ягодами. На одной из них темнело круглое пятно от горячей кастрюли, и в детстве Рите казалось, что это луна среди клубники.
Между холодильником и стеной ничего не изменилось.
За стеной бормотал соседский телевизор. Диктор перечислял дополнительные квоты, регионы, направления подготовки. В конце каждой фразы он ненадолго замолкал, давая слушателям время согласиться. Рита не разбирала слов. Такие передачи по утрам звучали часто.
Она отломила хлеб. На костяшке указательного пальца белела вчерашняя царапина: в школе зацепилась за край парты. Царапина выглядела обычной. Стол и хлеб тоже.
Рита повернулась к плите и попыталась удержать дверцу холодильника краем глаза.
Пустота осталась.
Даже размер её было трудно определить. С кулак, наверное. Рита различала её только по вещам вокруг: здесь кончается дверца, здесь продолжается стена, а между ними должно быть место для пыли, провода и воздуха. Сейчас взгляд не находил этого места.
— Ты хлеб есть собираешься или греть в руке?
Мать вошла, застёгивая пуговицу на рукаве. Форменная куртка была расстёгнута у горла; на лацкане тускло поблёскивал латунный ромб. Одна из двух линий на нём потемнела. Мать чистила значок по воскресеньям и потом долго отмывала пальцы.
— Собираюсь.
— Тогда ешь. Я вчера картошку жарила. В контейнере.
— На завтрак?
— У картошки нет расписания.
Рита улыбнулась и положила хлеб на тарелку. Мать достала из шкафа кружку с отбитой ручкой, повертела, проверяя, не появилась ли новая трещина, и взялась за уцелевшее основание двумя пальцами.
— Купи себе нормальную, — сказала Рита.
— Эта нормальная.
— У неё руки нет.
— Для чая рука не обязательна.
Мать налила кипяток. На кухне запахло крепкой заваркой. За её спиной, в углу, пустота будто выросла. Рита напряглась, потом поняла: мать просто заслонила окно, и тени сгустились.
— Что сегодня в школе? — спросила Елена Сергеевна.
— Контрольная по геометрии.
— Готова?
— Более или менее.
— Более или менее — это готова или нет?
— Зависит от контрольной.
Мать покачала головой и села напротив, придвинув к себе хлебницу. Над бровью у неё прилип короткий волосок. Рита хотела сказать, но не стала: с этим волоском мать казалась домашней, ещё не до конца собравшейся на работу.
