История, рассказанная ветром читать онлайн
Караван входит в город на закате, и во главе его — человек, чьего имени здесь ещё никто не знает. Он не спрашивает дороги. Он идёт так, будто улицы проложены специально для него — много веков назад.
К утру весь город будет звать его самым завидным женихом из всех, кого видели эти стены. К вечеру Нур получит подарок, о котором её никто не спрашивал.
Рашид умеет быть безупречным. Он помнит, какой чай она любит, прежде чем она успевает сказать об этом вслух. Возвращает вещи, о потере которых она никому не рассказывала.
Именно поэтому Нур становится страшно.
Потому что вежливость, доведённая до совершенства, начинает звучать как приказ. А забота, которой не сказали «нет», рано или поздно перестаёт спрашивать разрешения.
Восточный роман о человеке, который путает любовь с правом на обладание, и о женщине, которой предстоит понять разницу прежде, чем цена чужой «заботы» окажется слишком высокой.
Iris Noor - История, рассказанная ветром
Глава
История, рассказанная ветром
Повесть о Нур, джинне и семи дверях
Нур
Юсуф
Азхар
Рашид
Содержание
Пролог — О том, что переживает дома
Глава первая — Город двух народов
Глава вторая — Гость из города джиннов
Глава третья — Дом, в котором пахло розами
Глава четвёртая — Тот, кто не умел колдовать
Глава пятая — За семью дверями
Глава шестая — Сын человеческой женщины
Глава седьмая — Дорога за восточные ворота
Глава восьмая — Обещание джинна
Глава девятая — Первая дверь
Глава десятая — То, чего не знала Нур
Глава одиннадцатая — Гость из прошлого
Глава двенадцатая — Семь дверей
Глава тринадцатая — Деревня у сухого русла
Глава четырнадцатая — Тот, кого не должно было быть
Глава пятнадцатая — Четвёртая дверь
Глава шестнадцатая — Хранитель
Глава семнадцатая — Шестая дверь
Глава восемнадцатая — То, что было скрыто
Глава девятнадцатая — Цена выбора
Глава двадцатая — По ту сторону двери
Глава двадцать первая — После дверей
Глава двадцать вторая — То, что остаётся ветру
Пролог
О том, что переживает дома
Есть вещи, что переживают своих хозяев дольше, чем положено вещам.
Сундук, почерневший, будто побывал в огне, хотя огня не видел никогда. Медная лампа, чей фитиль истлел ещё при жизни прадедов. Дверь, чей скрип помнит больше человеческих голосов, чем способен вспомнить сам человек.
А есть истории. Они не умирают вместе с домами — они переживают и стены, и имена, и могилы, поросшие пыреем.
Спросите старика, откуда он знает эту повесть, и он не назовёт вам одного рассказчика. Один слышал её от отца. Отец — от деда. А дед, быть может, слышал её от голоса в ночи, когда костёр уже погас, а спать было нельзя, потому что снаружи кто-то тихо звал по имени.
Так вышло и с этой историей.
Много лет спустя один старик — сухой, как выбеленная солнцем кость, с глазами, в которых свет держался, точно масло в лампе, — рассказывал её внукам не как сказку, а как предостережение. Он никогда не клялся, что знает всё до конца. Напротив — предупреждал каждый раз: там, где говорят о джиннах, истина редко ходит одна. Обычно рядом с ней, чуть позади, тянется тень, и тень эта умеет говорить не хуже самой истины, только слаще.
В одном он был непреклонен.
Нур существовала. Юсуф существовал. Дом с внутренним двориком, пахнущим розовой водой и раскалённым камнем, стоял на своём месте ещё многие годы после того, как оба ребёнка состарились.
И Рашид тоже существовал.
Об этом старик говорил тише всего — тем особенным, придушенным голосом, каким говорят не о мёртвых, а о тех, кто, возможно, ещё жив и способен услышать своё имя.
— Джинн ли он был на самом деле? — спрашивали его.
