Конец XIX века. Санкт-Петербург затянут в привычную осеннюю пелену, но на сей раз туман был особенным – густым, молочным, не желавшим рассеиваться даже к полудню. В таком тумане звуки теряли направление, а силуэты приобретали зловещие очертания. Идеальная пелена для преступления.
Тимофей Ильич Бережной, отставной следователь особых дел, сидел в своем кабинете, уставленном книгами и диковинками, и разминал ноющее колено. Напротив, на бархатной подушке, восседал Граф – персидский кот цвета воронова крыла, с глазами, словно два кусочка янтаря, вмурованных в бархат. Его плоская мордочка была невозмутима, лишь кончик пушистого хвоста вздрагивал в такт тиканью маятника на стене.
В дверь постучали. Вошел перепуганный лакей в чужой, явно дорогой ливрее.
– Господин Бережной? Ради Бога, помогите! Барин мой… барин мой исчез. Но он прислал записку. После того, как исчез.
Дело оказалось странным. Барин – молодой коллекционер древностей Алексей Владимирович Рокотов – накануне вечером заперся в своем кабинете-сокровищнице, куда имел ключ только он. Утром комнату нашли пустой. Окна наглухо закрыты изнутри, дверь заперта. Посредине письменного стола лежала записка, написанная его почерком: «Оно нашло меня. Провидец не солгал. Не ищите». А на персидском ковре под столом темнело крохотное пятно – не кровь, а что-то темно-коричневое, липкое, пахнущее ладаном и медью.
Бережной взялся за дело. Граф, как всегда, отправился с ним, восседая на плече, словно живое эполете. В доме Рокотова витала атмосфера страха. Кабинет был настоящей пещерой Али-Бабы: древнее оружие, римские монеты, египетские скарабеи, иконы в окладах. Воздух был густ от пыли и тайны.
Тимофей Ильич осматривал комнату. Граф спрыгнул с плеча и начал свой обход, обнюхивая каждый уголок с видом знатока. Он прошел мимо витрины с греческими амфорами, мимо стеллажа со старинными фолиантами… и вдруг остановился у камина. Тот был старинным, из черного мрамора, с резной фигурой химеры на карнизе. Граф замер, выгнул спину и издал тихое, низкое урчание – не угрожающее, а сосредоточенное.
– Что там у тебя, дружище? – Бережной приблизился.
Кот протянул лапу и осторожно тронул выпуклый глаз химеры. Раздался легкий щелчок, и одна из боковых панелей камина бесшумно отъехала в сторону, открывая узкую, темную щель. Потайная дверь. Запах оттуда шел тот самый – ладан и медь, но теперь к нему примешивалось что-то сладковато-тошнотворное.
Спичка осветила крохотную комнатку-молельню. Стены были завешаны тканью с вышитыми пентаклями и оками Гора. В центре на небольшом алтаре стояла странная статуэтка – человечек с головой ибиса, отлитый из темного металла. Перед ней лежал клочок старого пергамента с рисунком того же божества и надписью на латыни: «Тот, хранитель скрижалей, забирает должное». А у стены, завернутый в плащ, сидел сам Алексей Владимирович. Живой, но с остекленевшим, безумным взглядом. В руке он сжимал кинжал с причудливой рукоятью.
