ПЕПЕЛ И СТАЛЬ
После того как меч отца вышел из его тела, оставив рану, которая болела куда меньше, чем рана в душе, Кайран не помнил пути. Он падал, катился по каменистым склонам, отделявшим парящие острова Астрариума от твердой земли. Магия империи, некогда ласкавшая его как родного сына, теперь отталкивала, жгла, как чужая. Он проваливался сквозь пелены тумана, что стелились под островами – последний дар иллюзий его родины, чтобы падающие изгои не видели, как приближается земля, дарующая не освобождение, а новую форму плена. Очнулся он в Мортании. Не в городе, а в его отбросах – на свалке за пределами Сталелитейных кварталов. Воздух был густым от запаха гари, серы и гниющей органики. Вместо звёздного свода над головой клубился дым из десятков труб, окрашивая ночь в грязно-багровые тона. Дыхание давалось с хрипом. Каждый вдох обжигал легкие, но был сладок – ибо был вольным. Он был жив. Чудовищно, постыдно жив.
Первые дни слились в один сплошной голодный бред. Он питался тем, что находил на свалке: полусгнившими кореньями, выброшенными костями, обглоданными теневыми гончими из Умбриона, что иногда пробирались сюда в поисках отбросов. Он пил дождевую воду из луж, смешанную с машинным маслом. Его благородная одежда Стража Печати быстро превратилась в грязные лохмотья, которые он поменял на стёганый, пропитанный потом и сажей пончо. Его длинные, некогда ухоженные светлые волосы спутались, образовывая на голове причудливую прическу. Зеркалом ему служила лужа. В отражении смотрел на него не Кайран Дейрмар, наследник ордена «Дань Создателя», а призрак с пустыми глазами цвета зимнего неба. Он пытался продать свой меч – последнее что связывало его с прошлым. Но в рабочих кварталах Мортании в изящном эльфийском клинке, светящемся от остаточной магии, видели не оружие, а проклятие. «Убери этот эльфийский кусок, чужеземец, а то наживешь беды», – бурчал седой торговец металлоломом, крестясь тремя железными пальцами своей механической руки. В конце концов, Кайран обменял клинок у старого в ближних трущобах на бутылку самого дешёвого, вонючего пойло, мешочек сухарей и потрёпанный, но тёплый плащ из грубой шерсти. Сделка была безмолвной. Старьёвщик, полуэльф с потухшим взглядом, лишь кивнул, взяв меч и убрал его под прилавок, будто хоронил.
Кому расскажешь из Астрариума – никто не поверит, сколько стоит эта драгоценность в этом людском мире.
Так началось его странствие – не в поисках искупления, а в бегстве от самого себя. Он шёл на восток, туда, где, по слухам, кончались земли людей и начинались нейтральные территории, «Земли Ничьи», где смешивались отбросы всех трёх фракций. По пути он нанимался на любую работу, не требующую имени: грузил ящики на дымные пароходики, плывущие по Мортанийским каналам; охранял склады какого-то торговца алхимическими реагентами; рыл канавы для отвода ядовитых стоков с заводов. Деньги, которые ему платили жалкие гроши, тут же пропивались в первых попавшихся тавернах. Алкоголь не приносил забвения, лишь притуплял остроту воспоминаний, превращая их в тяжёлый, давящий кошмар.
