– Эй, ты! – в мою лопатку прилетает чья-то кофейная ложка. На моей одежде вновь останутся коричневые пятна. – Ты тупая или как? Я сказала принести тирамису к кофе!
Нельзя говорить.
Нельзя произносить ни единого звука.
И нельзя глядеть в глаза тем, кто сейчас говорит со мной.
Слишком много нельзя. И мало того, что можно сделать.
Медленно, удерживая равновесие, опускаюсь на корточки, склоняю голову к полу. Оглядываю перед собой позолоченную керамическую плитку. Она такая красивая, яркая, искристая от попадающего на нее искусственного света. Зажженные над головой люстры освещали весь зал, озаряли настоящую красоту просторной столовой.
Выискиваю под ногами пропажу. Нахожу ее подле моих затертых, рваных туфелек. Перехватив между большим и указательным пальцем держало кофейной ложечки, моментально поднимаюсь с места. На выпуклой золотистой поверхности наблюдаются приклеившиеся частички грязи, короткие волосы темного и светлого оттенка, крошки от еды.
Перед глазами затанцевали черные точки. Вальсируя, кружась в вихре отрицательных чувств, они выжидали того момента, когда под еле передвигающиеся ноги подставят подножку и я упаду, расшибв себе нос, лоб, затылок. Не обращая на них никакое внимание, шагаю в сторону стоявшей тележке с грязной посудой. Аккуратно, боясь задеть и повредить лежавшие кофейные чашки с тарелками, кладу столовый прибор на более-менее ровную поверхность.
Отворачиваюсь, смахиваю с ресниц накатившую серую пелену. Возвращаюсь на свое место, стою ровно и без какой-либо сутулости. Плечи расправлены, подбородок приподнят, осанка прямая и ровная. Как у настоящей леди. Или горничной.
– Эш, – обиженный голос девушки доносится до моих ушей, – твоя сестра тупая. Она не хочет делать то, что я прошу!
Раздавшийся следом тихий эгоистичный смешок заставляет вздрогнуть, ощутить всем своим телом обжигающие холодом мурашки, фантомные следы от прошедших ранее наказаний, грубые фразы, звериное рычание.
– Не-ет, – протягивает со смешком. – Просто моя сестра знает, кто её хозяин и кому именно нужно прислуживать. Да?!
– Да, – тихо, очень тихо произношу, склонив голову ниже обычного.
Еще один эгоистичный смешок и приказ:
– А теперь сделай то, что просят.
– Слушаюсь вас.
Такова моя жизнь.
Не забыв сделать глубокий поклон, устремив взгляд в пол, направилась к спрятавшему за двумя большими резными колоннами лестничному проему. Проходя мимо красивых золотых перегородок, мазком коснулась первого этажа. За большими широкими окнами светлеет. Сидящие за вытянутыми столами ученики-зеваки медленно, но верно приходили в себя. Разговаривая на различные темы, поедая поданную дежурными ребятами молочную рисовую кашу с изюмом, те даже не догадывались о том, что мой желудок сводит и выворачивается наизнанку.
