Отец никогда не объяснял, от кого именно мы прятались. С шестнадцати лет он не разрешал мне выходить на улицу без повода, велел закрывать лицо шарфом и ни при каких обстоятельствах не снимать с себя маленький мешочек с травами, который он заставлял меня носить на шее, внутри медальона. Такой же мешочек носил и он сам, утверждая, что это поможет нам скрыться.
Мы переезжали с места на место, всегда выбирая маленькие города и глухие деревни. Даже последний год в школе я доучивалась дома, а экзамены так и не сдала и не получила аттестат. Все равно мне нельзя было никуда поступить. Нельзя было разговаривать с незнакомцами, нельзя было даже долго стоять у окна, если мы находились в городе.
На все мои вопросы он отвечал лишь одно: если мы не будем осторожны, нас найдет ОН.
Я не знала, о ком он говорил, не знала, что такого страшного было в том, что ОН нас найдет, но, видя ужас в глазах отца, видя его трепет, я замолкала. Понимала, что, потеряв маму в автокатастрофе много лет назад, он держался за меня, как за единственного родного человека. И пусть я тосковала по свободе и с завистью думала о сверстниках, которые наслаждались жизнью и общением друг с другом, перечить отцу я не решалась. Видела, что его тревога была настоящей. Верила, что он опытнее меня и знает, как лучше.
Три года мы провели, прячась от неизвестной угрозы. Когда мне исполнилось девятнадцать, мы переехали в отдаленную деревню в горах. Я радовалась этому переезду, потому что отец обещал позволять мне больше гулять. Из-за того, что поселение находилось посреди горных массивов, чужеземцы почти никогда там не появлялись, а значит, мы могли немного расслабиться.
Я даже мечтала о том, что смогу ходить в сельскую школу. Пусть по возрасту я уже не подходила, да и отец, будучи учителем истории, преподавал мне дома все необходимые предметы, я все же надеялась, что в маленькой деревне удастся договориться посещать занятия. Мне очень сильно не хватало общения с другими молодыми людьми.
Правда, когда мы приехали, меня постигло разочарование. Оказалось, что моих сверстников в деревне не было, как, собственно, и школы. Видя, что я расстроилась, отец попытался поднять мне настроение. Сказал, что мы уехали достаточно далеко и я могу гулять, сколько захочу, но не должна выходить из деревни и снимать кулон.
Конечно, я пришла от этого в восторг. С утра до вечера гуляла и собирала цветы, наслаждаясь горными видами и свежим воздухом. Далеко старалась не отходить, чтобы не тревожить отца, но даже это уже доставляло мне огромное удовольствие.
