I
«Выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям.»
Чарльз Дарвин
На кухне что-то с грохотом рухнуло.
Аня резко вздрогнула, дёрнулась и в ту же секунду открыла глаза. Тусклый свет от единственной лампочки, свисавшей с потолка на толстом кабеле, на пару мгновений ослепил её.
У столешницы торчал её сосед по общежитию, Максим, который виновато смотрел на неё.
— Максим, ну мать твою… — раздосадованно сказала Аня, чувствуя, как последние остатки беспокойного сна улетучиваются в продуваемое окно.
— Прости-прости, я правда случайно… — выпалил тот.
Девушка махнула рукой. Ни сил, ни желания ругаться у неё не нашлось.
На календаре, красовавшемся над раковиной, чёрным перманентным маркером было выделено восемнадцатое декабря – день экзамена. Её взгляд неожиданно словно прилип к этой дате. Максим присмотрелся к тетради, лежавшей у ног Ани, и скользнул взглядом по странице – Clostridium difficile, C. perfringens… – названия звучали как заклинания из старых книг.
— Ты вообще спишь нормально? — спросил он.
Аня растерянно посмотрела на стол.
— Сплю. Сейчас же вот спала.
Максим фыркнул.
— От работы, Аня, кони дохнут, — назидательно сказал он и щёлкнул чайником. — Тебе две или три ложки сахара?
Девушка, с сожалением прощавшаяся с объятиями Морфея, потянулась. Лишь когда Максим смахнул с её лица прядь волос, а перед ней оказалась её белая кружка со сколами на ручке – уже с тремя ложками сахара, уже с пакетиком чёрного чая, уже чуть остывшая, чтобы не обжигаться, – Аня моргнула и вернулась на кухню, так и не поняв, когда он успел заварить чай.
— Три, — тихо сказала девушка.
Порывшись в шкафу, Максим молча поставил перед ней пачку с овсяным печеньем. Красноречиво посмотрев на девушку и дождавшись, когда та возьмёт в руки первый кусочек, парень ногой открыл шкаф и достал оттуда огромную кастрюлю.
Аня с плохо скрываемым интересом следила за его движениями.
О стенки раковины и грязные тарелки, стоявшие в ней с утра, ударилась слабая струя воды. Недовольно цокнув, Максим подставил под неё кастрюлю, терпеливо дожидаясь, когда она наполнится хотя бы наполовину.
— Подожди, а который час? — задала вопрос Аня, наконец-то заметив, что на улице не осталось никаких намёков на солнечный свет.
— Около одиннадцати, — не раздумывая ответил Максим, всё ещё дожидаясь заполнения кастрюли.
— Вечера?
— Вечера.
Аня тихо ругнулась и откусила печенье. У неё во рту оно начало крошиться, а сладкий чай лишь размягчил его.
Максим поставил кастрюлю на конфорку небольшой газовой плиты и щёлкнул ручкой. Голубоватый цветок газа вспыхнул неохотно. Постояв так у плиты несколько секунд, парень лениво зевнул и взглянул в окно.
