Глава 1. Работа работается
Филимон сидел правильно. Не просто сидел – соответствовал. Спина под нужным углом, локти на допустимом расстоянии от края стола, ноги – параллельно и симметрично, как того требовала инструкция о рабочей позе архивариуса.
Работа начиналась вовремя. Стол был расчищен. Папки лежали строго по категориям, а категории – в алфавитном порядке, утверждённом приказом ещё до его приёма на службу. Филимон считал это хорошим знаком: значит, система существовала до него и будет существовать после.
Голова была тяжёлая. Это ощущение он аккуратно отнёс к допустимым физиологическим отклонениям – пункт 3.2.4 «Усталость, не влияющая на качество документооборота». Филимон отметил про себя, что качество пока не страдает, а значит, поводов для беспокойства нет.
Волосы лежали ровно. Он поправил их машинально, проверяя отражение в стекле шкафа с пророчествами. Отражение выглядело удовлетворительно: архивариус на своём месте, выполняющий свою функцию.
Острые кончики ушей мёрзли. Это тоже было нормально. Архив Судеб не отапливался принципиально – тепло расслабляет, а расслабленный архивариус может начать много думать. Мысли, не предусмотренные инструкцией, всегда приводят к уточнениям, а уточнения – к новым инструкциям. Это допустимо, но нежелательно. Филимон предпочитал обходиться без необходимости.
Левая рука подпирала щёку. Пальцы – сухие, в старых чернильных пятнах. Он не придавал им значения. Чернила – побочный эффект работы, а побочные эффекты, если они не мешают процессу, не требуют фиксации.
Филимон посмотрел в окно. За окном были Болгоки – серые, многослойные, устойчивые. Город выглядел так, как и должен выглядеть город, который существует для того, чтобы ничего не рушилось. У Болгок не было амбиций. Они не стремились к величию, они стремились к стабильности, от которой зависела вся Вселенная.
Над башней парил дракон. Филимон отметил это без эмоций. Дежурный дракон находился в допустимом радиусе, на утверждённой высоте. Его траектория соответствовала патрульному маршруту. Всё сходилось.
Филимон удовлетворённо кивнул сам себе. Он любил такие моменты – когда мир выглядел так, будто всё в нём происходит по правилам. Это успокаивало. Это означало, что инструкции работают.
Он перевёл взгляд обратно на стол и аккуратно придвинул к себе фиксирующий формуляр дня. Печать лежала рядом – тяжёлая, бронзовая, с надписью «ВСЁ В ПОРЯДКЕ».
Филимон уважал смысл этой формулировки. Фраза означала не халатность, и допустимое отклонение в рамках нормы.
Он взял печать, поставил оттиск ровно в отведённое место и выждал положенные «раз, два, три». Не потому, что это было необходимо, а потому, что так было правильно.
