Иной: Грань
Пролог
Корабль «Исследователь-7» плыл сквозь пустоту медленно, как уставший зверь, который давно забыл, зачем он движется. За иллюминаторами простиралась тьма, и в ней не было ничего, кроме звёзд — холодных, далёких, равнодушных. Они не светили, они просто были. Как время. Как память. Как сны, которые не помнят даже после пробуждения.
Еще быть звук, над которым проплывала тьма, похожий на гул внутри корабля, который становится тише, постепенно превращаясь в тишину. Тишину, в которой не было ни страха, ни надежды — только покой, который приходит после долгого пути.
Элина не знала, сколько прошло времени. Годы, десятилетия, вечность — это не имело значения. Важно было только то, что она жива. И что она не одна.
Корабль «Исследователь-7» нёс её через галактику, выполняя миссию, которую никто не помнил. Исследование новых миров. Поиск жизни. Поиск смысла. Но смысл был уже найден. Он был внутри неё.
Она лежала в криокапсуле, и холод проникал в её тело, как вода в старый корабль. Он был ровным, бесконечным, как дыхание, которое не остановить. Она чувствовала, как её кровь замедляется, как сердце бьётся реже, как мысли становятся размытыми, как вода, которая растворяет чернила.
Но сны не уходили.
Сначала она увидела море. Оно было синим, бесконечным, как небо, которое никогда не кончается. Волны набегали на песок, и ветер пах солью и водорослями. Она стояла на берегу босиком, и песок был тёплым, как кожа живого человека. Она слышала голос отца, который звал её:
— Эля, иди скорее купаться! Вода тёплая!
Она побежала к нему, но он был далеко, как звезда, которая светит, но не греет. Она бежала, и ноги утопали в песке, и вдруг песок стал жидким, как вода, и она начала тонуть.
Она очнулась в криокапсуле. Стекло было запотевшим, и она видела только размытые очертания ламп, которые горели тусклым светом. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было тяжёлым, как камень, который лежит на дне океана.
Она закрыла глаза, и сон вернулся.
Теперь она стояла в гнезде. Стены были покрыты органической массой, которая пульсировала, как сердце. Яйца лежали рядами, и в каждом из них шевелилась жизнь. Она шла по коридору, и за ней шли Глубинные, как тени, как обещание. Они не нападали. Они просто смотрели на неё, и в их глазах была та же пустота, что и у неё.
— Мы помним тебя, — сказал голос. Он был тихим, почти ласковым, и он исходил не снаружи, а изнутри.
Она остановилась, и в этот момент яйцо перед ней лопнуло. Из него выскользнуло нечто — мокрое, чёрное, покрытое слизью. Оно подняло голову, и в его глазах она увидела себя. Не своё отражение, а что-то большее, что-то, что было скрыто в глубине.
