Часть 1. «Блондинка — не приговор, а стартовый капитал»
Глава 1. «Шоколадный торт, кофе и портал в ж… непонятно куда»
Лина Соболева любила три вещи: шоколад, тишину по утрам, и чтобы никто не лез в её личное пространство. Особенно до полудня.
Поэтому, когда из духовки вместо аромата ванили потянуло озоном, палёной магией и чем-то, отдалённо напоминающим горелые носки, она не испугалась. Она разозлилась.
— Только не это, — пробормотала Лина, вытирая руки о фартук с единорогом, который пускал радугу из стратегически неверного места. — У меня торт «Мохито-экстази» на конкурс. Если эта древняя плита опять решит устроить конец света…
Она открыла дверцу духовки.
Внутри, на противне, вместо коржей пульсировало нечто. Фиолетовое. С шипами. И оно определённо не было съедобным.
— Нет, — сказала Лина. — Нет, нет, нет. Я не в том районе живу, чтобы у меня из плиты лезла портальная херня.
Артефакт (а это явно был он) вывалился из духовки с чавкающим звуком. Он походил на половник, которым пользовались триста лет, потом забыли в болоте, а потом решили зарядить неизвестной магией. Половник звякнул об кафель, чихнул искрами и раскрылся воронкой.
— Ты серьёзно? — спросила Лина у вселенной.
Вселенная ответила порталом прямо под ногами.
Она успела схватить противень с остатками торта (инстинкт кондитера — святое), и провалилась в сияющий водоворот, больно ударившись локтем о косяк.
«Ну вот, — подумала она в последнюю секунду, — а я ещё жаловалась, что в жизни нет приключений».
Приземление было жёстким.
Лина врезалась во что-то твёрдое, дорогое и явно мраморное. Противень с тортом вылетел из рук и совершил идеальную баллистическую дугу, прежде чем встретиться лицом с кем-то очень красивым.
И очень пьяным.
— А-а-а, — сказал кто-то очень красивым голосом. — Шоколад. Моя любимая смерть.
Лина проморгалась.
Она лежала на полу огромного зала. Колонны из белого камня. Светящиеся шары под потолком. Существа в мантиях, драконы в смокингах, гномы в костюмах-тройках и — о, да ладно — эльфы. Настоящие эльфы с острыми ушами и высокомерными лицами.
Все они смотрели на неё.
И на эльфа, сидящего в кресле напротив, у которого на лице теперь красовалась глазурь, крошка бисквита и мята.
— Вы кто? — спросил эльф, икнув.
Лина села, поправила фартук и подняла указательный палец.
— Я — Лина. Вы — эльф. А это — испорченный десерт. Будем знакомы, я тут, кажется, навсегда.
Она на секунду замолчала, оглядела себя и добавила:
— И, судя по всему, без командировочных.
Эльф смахнул с лица глазурь, лизнул палец и внезапно просиял.
— Вкусно. Ты принята.
