Дерьмо.
Это первая мысль, которая приходит в голову, когда я вижу кровавое месиво. К сожалению, не только я, но и ещё человек двадцать минимум.
Не шевелюсь, даже не дышу, когда мысли стремительно перемещаются от одной к другой, но из-за количества крови очень сложно сосредоточиться.
Критически много крови.
Тёмный, матовый, почти чёрный пол зала, обычно поглощающий свет, сейчас блестит влажным алым. Лужа расползается от скамьи для жима лёжа, от той самой, где поднимают штангу, выжимая её от груди вверх, и тонкими ручейками уходит к резиновому покрытию у стоек с гантелями. А металл тренажёров отражает багровые блики.
Тело лежит на спине поперёк скамьи.
Голова… я сначала не понимаю, что именно с ней не так. Мозг отказывается принимать картину. Лицо почти не различимо… сплошная размазанная, кровавая масса, в которой угадываются только фрагменты. Кость. Кожа. Ткань. Человек не может быть жив… после такого. Или может?
Взгляд скользит к груди, что слабо поднимается и опускается. Это видно едва-едва, но не могу утверждать, что так и есть. Возможно, просто зрение подводит меня.
Штанга валяется сбоку, я пропустила момент, когда её задели, ведь до этого она была в другом месте.
Нога ещё дёргается. Рефлекторно или… это такая жалкая попытка подняться и ответить?
Мышца под тканью шорт сокращается сама по себе, как если бы тело не получило сообщения о том, что чуть ранее случилось. Пятка бьёт по полу, оставляя короткие мазки в крови, и от этого движения становится только хуже.
Сладковатый кровавый запах ударяет в нос, когда я делаю слабый вздох. А взгляд скользит дальше, к блину, который надевают на гриф штанги, чтобы увеличить вес. Обычно холодный, тёмный, с выбитыми цифрами килограммов, сейчас он почти чёрный от блестящей крови, стекающей по ободу и капающей на пол. И он находится в руке у Андера. Парень держит его так, будто это что-то обыденное. Не оружие. Не инструмент, которым только что размозжили человеку череп. Просто кусок металла.
Потом небрежно разжимает кровавые пальцы.
Диск падает на пол с тяжёлым глухим звоном. Звук прокатывается по залу, отскакивает от стен и возвращается обратно, застревая где-то под рёбрами.
В этот момент раздаётся голос Барнса.
- Остановиться! Немедленно остановиться!
Как вовремя. На самом деле, кто-то из охраны уже кричал, но все находились далеко, почти на другом конце зала, чтобы успеть предпринять что-то сделать.
Дергаю головой в сторону, замечая, почти летящего Барнса к нам, точнее, не к нам: ко мне и ещё к таким же зевакам, а к младшему Морроу.
