Глава1. Контур Льда. Индекс усталости
Золотое «Гало» погасло, растворившись в темноте за окном. Артем моргнул, избавляясь от остаточного свечения на сетчатке. Включение персональной проекции в нерабочее время считалось дурным тоном – навязчивой привычкой, признаком слабой когнитивной гигиены. Но он только что сознательно нарушил это неписанное правило, пролистал в ускоренном режиме шесть часов своего дня. Финальный кадр: его собственное лицо на мониторе в «Санатории», усталое, с легкой тенью под правым глазом, и цифра 8.2 в углу экрана, сменившаяся на 8.1.
Вздох, едва слышный в идеальной тишине квартиры, прозвучал как выстрел. Воздух, фильтрованный и ионизированный до состояния стерильной свежести, обжег легкие. Артем отвернулся от панорамного окна, за которым Полис Эвдемонии переливался самоцветной россыпью огней.
Архитекторы называли это зрелище «Успокаивающей симфонией». Спиралевидные небоскребы, будто выращенные по единому генетическому коду, плавно изгибались, следуя математике золотого сечения. Транспортные потоки, словно заряженные частицы в ускорителе, неслись по невидимым рельсам, не производя ни гула, ни свиста – только легкий шелест, вшитый в звуковой ландшафт как фоновая медитация. На фасаде здания напротив плыла голограмма: улыбающаяся женщина в белом халате, эталонный Гармонизатор, и плавно растущий график. «Средний индекс Благости по Полису: 7.4. Ваш вклад ценен».
Его взгляд машинально скользнул вниз, на пешеходную эспланаду десятого уровня. Включил «Гало» на секунду, из любопытства. Люди светились, как разрозненные новогодние гирлянды. Теплый янтарь, уверенный желтый, местами зеленоватый – индексы от 6.0 до 8.5. И вдруг – вспышка алого. Молодая пара. Девушка жестикулировала, ее «Гало» пылало тревожным рубином. Индекс ниже 5.0. Отщепенец. Ее спутник пытался ее успокоить, его собственный ореол нервно пульсировал желтым. Через три секунды девушка замолчала. Резко вдохнула, выдохнула. Расслабила плечи. На лице появилась тренированная, узнаваемая улыбка – та самая, что рекомендовали мануалы по когнитивной корректировке. Алое «Гало» сдавилось, потемнело, превратилось в тусклое бордо, а затем и в грязно-оранжевое. Штрафной минус, но уже не катастрофа. Кризис предотвращен. Система сработала.
Артем щелкнул языком, отключил проекцию. Внезапно стало тошно от этого вечного карнавала цветов. Он провел рукой по гладкой, прохладной поверхности стены – и комната отозвалась. Из скрытых динамиков полилась музыка: нежные переливы амбиента, алгоритмически подобранные для снижения кортизола после рабочего дня. Артем сжал кулак – универсальный жест отмены. Музыка стихла. Еще один микроскопический бунт.
