Одним из самых первых воспоминаний раннего детства, которое Диона могла более-менее четко восстановить в своей памяти, было серое оцинкованное ведро в ее руках. Старое-престарое. С погнутым дном и одной почти оторванной дужкой, куда вдевают загнутую с двух концов толстую стальную проволоку-ручку. А еще эта дужка очень-очень больно впилась в ее ладонь, потому что ведро было почти полное.
И рыба в ведре.
Да кто его знает какая — может клуст, а может лещ. Это не важно. Важно одно: ей было до такой степени жалко эту пойманную братом рыбу, что она готова была сама лечь на сковородку, лишь бы сделать все для того, чтобы эта участь минула трепыхающееся в ведре блестящее создание.
Ди смотрела зареванными мутными глазами на красном решительном лице в сторону матери и брата, и вид ее со всею очевидностью говорил о том, что рыбу на съедение она не отдаст. Даже не уговаривайте!
Родные, конечно же, не стали препятствовать отчаянному всплеску прекрасного чувства любви к природе со стороны юной, но решительно настроенной Дионы. Поэтому ее брату ничего не оставалось, кроме как провожать взглядом отклонившуюся в противовес наполненного водой ведра влево сестру, и отпускать какие-то шуточки. С высоты своего положения добытчика и кормильца он иронично и слегка разочарованно смотрел на то, как его законный улов уходит туда, откуда его недавно принесли.
Нет, Шету не было жалко своих сил и времени. Наоборот, он чувствовал себя хозяином положения, и снисходительно принимал тихие уговоры матери не мешать своей ревущей младшей сестре.
— Шет, сынок, давай я прямо сейчас в магазин схожу, рыбы куплю и пожарю?
— Да не надо, мам, а то, можно подумать, нам есть нечего.
Брат Дионы Шет был старше ее на четыре года и, к счастью, успел пожить в нормальной полноценной семье, а она родилась, когда ее отец с матерью были уже практически в разводе.
Вардес Карланин обвинял свою супругу в том, что ребенок, которого она ждет, не от него. Жена предлагала ему пойти и сдать тест на отцовство, но Вардес каждый раз придумывал очередную отговорку, чтобы не делать этого. Видимо, обвинения в адрес в неверности в адрес своей второй половины были лишь формальным поводом для его ухода из семьи. А потом выяснилось, что у него на стороне есть женщина, и все, наконец, стало на свои места.
Диона видела своего отца лишь единожды. Он привез ей на пятилетие в подарок большую красивую куклу. Она помнила, как благоговейно взирала на свой подарок и даже прикоснуться к нему боялась. Кукла казалась ей удивительным волшебным предметом. Ведь эту куклу подарил не кто-либо, а ее папа.
