Игры с дьяволом
Н.Р.Р.
Время ущербно, время однолинейно, в отличие от иных проявлений космоса. Время убийственно демонизирует над смыслом бытия. Разум, приспосабливающийся к уловкам времени, скрывается и само выражается в телесной сути. Время — убивающее, уносящее облики души. Орудие разума и спасение — лишь память безмолвная.
Рабство во времени, и Царство Божие... Путь, намеченный не разумом, а бытием. Время лишь инструмент в Божественном промысле.
Любовь — Божественна. Любовь — сущность бытия, рождается во времени и теряется в лабиринтах его.
Неприметно, подобно весеннему дыханию, она вошла в лавку антиквара, поздоровалась изящным кивком головы, недолго выбирая, нашла нужную вещицу и, расплатившись, собиралась уходить.
Антиквар, лишь теперь мельком глянув на неё, успел поблагодарить за покупку:
— Знаете, скоро поступят предметы, подобные той вещице, что Вы приобрели. Можете заглядывать.
Девушка улыбнулась, отодвинула с глаз золотистые волосы, и призналась, что уезжает далеко, но может статься, когда-нибудь вернется и, тогда непременно посетит эту уютную антикварную лавку.
Она ушла. Антиквар переключился на других посетителей, и до поры до времени позабыл о ней. Но тревога, беспокойство не отступали. Он осознал, что девушка была избранной, необыкновенной и неповторимой. Как он мог отпустить ее просто так, долгие и долгие годы ожидая именно ее появления. Хотя и не представлял, как, как сумел бы задержать ее, объясниться... Если б она была суеверной, выслушала бы его бред о прошлой, неповторимой, когда-то трагичной, но вечной безумной жизни...
Может, она не поверила бы, но была бы благодарна за чудесную сказку и ушла бы улыбаясь. Так могло и должно было случиться. Но он упустил мгновенье во вселенской круговерти и не опознал ее: хотя образ ее носил с юношеских времен... От досады не знал, куда деться. И так жизнь без особых приключений катится к вечности. И предназначенные Господом несколько тысяч земных дней и ночей, неужто проживет, не приобретя покоя, ненасытно тоскуя о ней.
Прошли, прокатились дни, недели. Жизненная суета реже давала передышки от нескончаемой круговерти. Но стоило ему уединиться, и всплывал в памяти образ ее: точнее не сам образ, а всплеск того очарования, что она оставила. Время неумолимо стерло бы из памяти черты ее лица, если бы не те неисчислимые рисунки...
Он знал, что на свет рождена та единственная во вселенной, угодная его душе. В выходной, в церкви, перед образом Сына Божьего, зажёг свечу, поблагодарил Всевышнего, что возродил ее в земной жизни, хотя и с опозданием. И, постепенно смиряясь с действительностью, с годами, пришел к грустному и неизбежному выводу, что даже при встрече не станет возмущать ее слух небылицами, не будет волновать девичью душу. Мечтал, да, мечтал бы о ее постоянном присутствии в своей жизни. А ее отсутствие — он был уверен, — навсегда привело бы к духовному опустошению. Да, он не только осознавал, но и был убежден, что ее рождение — это возрождение духовного ее образа. Но она — дитя своего времени, как и он, и это усугубляло страдания. Как восприняла бы эта юная особа поколения нового тысячелетия и наступившей эры Водолея реалии прошедших мрачных времен...
