Глава 1. Незнакомец в ночном парке
Ночной воздух пах влажной травой, старой липой и надвигающимся теплым дождем. Время давно перевалило за полночь, но городская суета сюда не долетала. Старый парк тонул в густых, тяжелых тенях. Редкие фонари едва пробивали полумрак, отбрасывая на асфальт длинные, искривленные силуэты деревьев. Это была идеальная тишина.
Девушка шла медленно, не глядя по сторонам. В её наушниках тихо играл тягучий, меланхоличный инди-рок, полностью отрезая её от реальности. В одной руке она держала небольшой блокнот в кожаном переплете, в другой — угольный карандаш. Пальцы были слегка испачканы серой пылью. Она ловила вдохновение. Ночь не пугала её. Напротив, темнота казалась ей огромным холстом, на котором можно нарисовать всё что угодно. В её походке и мягком развороте плеч не было ни капли того страха, который обычно заставляет людей ускорять шаг на безлюдных аллеях.
Впереди, прямо под желтоватым кругом фонаря, стоял мужчина. Он возник словно из самого тумана. Строгий черный силуэт, безупречно скроенное пальто, чуть растрепанные темные кудри. Он стоял неподвижно, заложив руки в карманы, и смотрел прямо на неё. В его позе угадывалась ленивая грация сытого зверя. Большинство женщин на её месте развернулись бы и бросились назад или хотя бы насторожились. Но она лишь слегка замедлила ход. Её взгляд, обострившийся за секунду, скользнул по его бледному лицу, четко очерченным скулам и замер на глазах. Они неестественно ярко отражали свет фонаря. Она остановилась в трех шагах от него. Вынула один наушник, и музыка тихо зашелестела в тишине парка.
— Вы портите мне композицию, — спокойно произнесла она, чуть наклонив голову набок. — Стоите прямо по центру перспективы.
Мужчина едва заметно приподнял бровь. На его лице проскользнула тень самодовольной, прохладной улыбки человека, привыкшего к совершенно другой реакции. Это был Левис. Его забавляла эта ситуация. За двести тридцать семь лет жизни он разучился удивляться, но эта девчонка с испачканными углем пальцами определенно не вписывалась в сценарий обычной охоты.
— Мои извинения, — его голос прозвучал низко, бархатно, с едва уловимым старинным акцентом. Этот голос обволакивал, гипнотизировал, заставляя жертв добровольно идти в его руки. — Я не хотел мешать искусству. Что же вы рисуете в такой час?
— То, чего не видно при дневном свете, — она сделала шаг ближе, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. — Излом теней. Фальшивый блеск фонарей. И мужчин, которые караулят одиноких девушек в темноте.
Левис тихо усмехнулся. В его груди зашевелилось забытое, хищное приятное чувство. Магнетическая притягательность, которой он обладал, обычно заставляла людей либо трепетать, либо глупеть от восторга. Эта же девушка смотрела на него так, словно изучала анатомические пропорции для нового наброска.
