Татьяна Петровна не любила умные дома. Она вообще не доверяла технике сложнее
мясорубки, а тут зять водил её по квартире и тыкал пальцем во все подряд розетки, будто
экскурсовод в музее.
– А это замок, – Дима с гордостью хлопнул ладонью по двери. – Смотрите, мам. Можно по
отпечатку, можно по карточке, можно с телефона из любой точки мира. Забыл закрыть –
система сама заблокирует.
Татьяна Петровна поджала губы. Зятем она Диму называла только мысленно, при нём
предпочитала обращаться на «вы», но это «вы» звучало так, будто она разговаривает с
провинившимся учеником.
– А если глюканёт? – спросила она. – Если замок сам заблокируется, а вы снаружи?
Дима рассмеялся – легко, беззаботно, как смеются люди, которых никогда не запирали
снаружи.
– Ну какие глюки, мам? Двадцать первый век на дворе. Резервное питание, резервный код,
ручное открытие в крайнем случае. Там семь степеней защиты!
– Семь степеней – значит семь способов сломаться, – буркнула Татьяна Петровна, но тихо,
чтобы дочь не услышала.
Анна как раз колдовала над телефоном.
– А смотри, мам, я сейчас роботу команду дам, и он начнёт уборку, хотя мы тут стоим!
Она ткнула в экран. Из-под дивана выкатился круглый пылесос, мигнул синим огоньком и
замер, оценивая обстановку. Перед ним были четыре пары ног: две в тапках, две в уличной
обуви, которую Татьяна Петровна принципиально не сняла, потому что «я на пять минут,
чего разуваться».
Пылесос постоял, покрутился и уехал обратно.
– Видели? – Анна сияла. – Он умный! Понимает, что гости, не мешается. Сам всё
соображает.
– Сам соображает, – эхом отозвалась Татьяна Петровна. – Аня, дочка, техника не должна
соображать. Техника должна работать. Соображать – это наше дело.
– Ой, мам, опять ты со своими страшилками.
Они прошли на кухню. Дима продолжил экскурсию:
– Посудомойка – с датчиками чистоты, сама определяет, сколько воды надо. Стиралка с
искусственным интеллектом, сама взвешивает бельё и подбирает режим. Холодильник
заказывает продукты, когда что-то, например, молоко заканчивается. Полный фарш!
Татьяна Петровна молча обвела взглядом кухню. Белые, блестящие, бездушные коробки с
экранчиками. Она погладила рукой стиральную машину – та была тёплой, только закончила
цикл.
– Терпи, родимая, – шепнула она еле слышно. – Хозяева молодые, несмышлёные. Авось
поумнеют.
