Глава 1. Портал за хлебным отделом
Сергей не верил в паранормальное.
Он верил в дедлайны – они пахли остывшим кофе и бумажной пылью, оседали под ногтями серой каемкой усталости. Верил в ипотеку – она имела конкретный вес, двадцать три килограмма ежемесячного платежа, которые ложились на грудину свинцовым одеялом, когда первого числа на телефон приходило уведомление из банка. Верил в то, что кофе в автомате на работе снова разбавили водой – об этом говорил цвет: не глубокий шоколадный, а болезненно-бежевый, цвет застиранной простыни.
Три года назад, в четверг, в шестнадцать сорок семь, он неудачно перевернул чашку с эспрессо. Ожог заживал три недели, но пигментное пятно осталось. Дерматолог в районной поликлинике посмотрел через лупу, сказал: «Идиопатическая лейкодерма, сосудистая реакция». Выписал мазь, которая не помогла. Пятно не болело, не чесалось – только в определенные дни, перед сменой погоды, начинало пульсировать, как второй пульс, залегающий прямо под кожей.
Форма пятна повторяла очертания Индокитая.
Сергей никогда не был в Индокитае. Он вообще нигде не был, если не считать съемной однушки в Ясенево, офиса на «Автозаводской» и продуктовой «Пятерочки» на углу Профсоюзной, куда ходил раз в три дня за хлебом, молоком и, изредка, от отчаяния, за пивом «Балтика-9» – пивом, которое пил только потому, что когда-то его пил отец, а отец, возможно, пил его потому, что когда-то его пил дед, и так далее, вверх по лестнице мужского одиночества, уходящей в немоту.
Сегодня была суббота.
Сергей проснулся в семь утра – не потому, что выспался, а потому, что за стеной у соседей включили перфоратор. Ремонт длился полгода. Сосед, лысый мужик с лицом обиженной совы, сверлил стены методично, с десяти до семи, с перерывом на обед. Сергей не жаловался. Жаловаться было некому и незачем.
В окно сочился свет – ноябрьский, плоский, лишенный объема. Небо напоминало старый матрас, выбитый насколько возможно, но так и не очистившийся от въевшихся пятен облачности. Дождь моросил с перерывами на затишье, когда воздух становился таким влажным, что, казалось, его можно резать ножом и намазывать на хлеб.
Сергей посидел на кухне, глядя в одну точку.
На столе лежала квитанция за ЖКХ. Он оплатил ее вчера, но мысль о том, что нужно положить квитанцию в папку, казалась такой же невыполнимой, как перелет на Марс. Папка стояла в шкафу, в коридоре. До нее было семь шагов. Семь шагов, которые разделяли порядок и хаос, собранность и окончательное растворение в липкой субстанции будней.
Сергей не сделал эти семь шагов.
