8573 год от Сотворения мира в Храме звезд
Личные владения королевы Кассии Аркавиус на востоке Бореи
Небольшой охотничий домик стоял вдали от столицы, в глухом бору на скалистом выступе у подножия Ледяных хребтов. Его окружала огромная, тщательно охраняемая территория, куда редко ступала нога постороннего.
В одном из окон виднелась фигура красивой черноволосой женщины. Она неподвижно вглядывалась в темноту леса, сжимая руках портрет в рамке – изображение маленькой девочки.
Прошло уже пять лет. Черты дочери постепенно начали стираться в памяти, поэтому портрет стал ее постоянным спутником. Это вызывало не горечь, а тихую, немую ярость. В наступившей тишине, если прислушаться, можно было расслышать сдавленные всхлипы, доносившиеся из соседней комнаты.
Там, за дверью, плакал ребенок. Подарок одного из союзников, подобранный за сходство: те же светлые волосы, тот же разрез серых глаз. Лет пять-шесть.
Новая Нив.
Кассия тяжело вздохнула и, аккуратно положив на подоконник миниатюрный портрет, повернулась к двери, недовольно поджав губы. Эта девочка находилась здесь уже две недели. Поначалу королева была ласкова, но время шло, а результата – ноль. Неужели так сложно вести себя, как тебя просят? От нее всего-то требовалось: идеально повторять манеры, фразы, улыбки. Сегодня случился очередной провал. На званном ужине для верных приближенных из Тида, родины Кассии, девочка слишком громко рассмеялась – смех грубый, плебейский, словно перед ними какой-то невоспитанный бонд.
“Нив себе такого никогда не позволяла…” – мелькнуло тогда в голове, и Кассия, задержав на девочке ледяной взгляд, отпила красного вина, прежде чем спокойно велеть ей удалиться.
Королева прошла к соседней комнате и медленно открыла дверь. Та со скрипом поддалась, заставив маленькую пленницу вздрогнуть и съежиться.
– Ты испортила настроение моим дорогим гостям, Нив, – устало вздохнув, как педагог, столкнувшийся с упрямым учеником, сказала Кассия. – Моя дочь никогда не смеется. Разве я не говорила этого?
– Грубый звук нужно выжечь, – повернувшись к девочке, добавила она. – Чтобы впредь ты помнила.
Девочка забилась в угол кровати, ее лицо исказилось ужасом.
– П-простите… я больше не буду… пожалуйста…
Кассия подошла к камину, где уже нагревались длинные металлические щипцы для поленьев – не раскаленные добела, а доведенные до вишневого цвета. До той температуры, что несет сокрушительную боль, но при должном уходе не оставляет безобразных шрамов. Она ведь не собиралась безвозвратно испортить материал. Лишь немного подправить.
