Сто вторые сутки после мура́ла
Артём натянул до подбородка сползшую накидку. Так он немного полежал, пытаясь согреться, потом собрался с силами и рывком соскочил с высокой лежанки. Каменный пол обжёг ступни холодом, к которому Артём никак не мог здесь привыкнуть, впрочем, как не мог привыкнуть и к постоянным дождям.
Обув плетёные тапки, он подошёл к узкому проёму. Низкое серое небо, одноцветное и однотонное, сочилось редкой влагой.
– Твой травяной чай, господин. – В спальню зашёл Яхи́м с подносом.
– Давай его сюда.
Слуга передал дымящуюся глиняную кружку. Артём с осторожностью сделал пару глотков: тепло волной прошло по пищеводу и на миг примирило его с окружающими серостью, сыростью и холодом.
– Нам точно надо идти, господин? – выдержав паузу, спросил Яхим.
– Точно, – ответил Артём, допивая горячий отвар. – Как и обещал, там ты получишь вольную.
– Зачем мне вольная на чужбине… – произнёс слуга тихо.
– Вдобавок получишь мешок угля, – повысил ставки Артём.
Яхим в ответ склонил голову, хотя никакого согласия от него и не требовалось. По местным законам он был собственностью господина – и жизнь его, и судьба целиком принадлежали Артёму.
– Вартла́ги запряжены? Поклажу закрепил?
– Да, господин.
– Тогда завтракаем, и в путь. Мясо только прожарь получше, не жалей угля.
– Будет сделано, – сказал Яхим и вышел из господской спальни…
Вартлаги – две огромные ящерицы, каждая размером со здоровенного крокодила, только значительно выше, – стояли во дворе замка, навьюченные и запряжённые. Массивные животные хлопали блюдцами глаз и сонно жевали зелень, но Артём знал, что эта их неспешность обманчива. Любой вартлаг в юркости и скорости не уступал земной ящерице, чему способствовали его широкие перепончатые лапы, идеально подходящие для передвижения по местной болотистой грязи.
Артём взялся за заднюю луку плетёного седла и оглянулся на двор. Немногочисленные слуги стояли в почтительном полупоклоне, женщины тихонько плакали. Яхим что-то шептал своему вартлагу, похлопывая того по чешуйчатой башке. Артём взобрался в седло и натянул поводья. Слуга повторил то же самое за господином. Устроившись поудобнее, Артём громко сказал, глядя поверх голов челяди:
– Не вернусь через два мурала, считайте себя свободными людьми. За́мок остаётся на вас. Всегда помните, какому древнему роду принадлежат эти стены.
Маленькая процессия двинулась, и толпа качнулась за ней вслед. Женщины заплакали громче. Артём останавливающим жестом дал всем понять, что церемония прощания закончена, и демонстративно уставился в спину ехавшему впереди Яхиму.
